Хикори, дикори, док
Шрифт:
– А может, она куда-нибудь ее засунула и забыла? Ума не приложу, зачем кому-то понадобилась одна туфля.
– Нет, мы обыскали весь дом, мосье Пуаро. Понимаете, мисс Финч тогда собиралась в гости. Она надела вечерний туалет, и пропажа оказалась для нее настоящей трагедией - ведь других выходных туфель у нее нет.
– Значит, она была огорчена и раздосадована... М-да, возможно, все не так просто...
Помолчав немного, он заговорил вновь:
– У нас остались два последних пункта: разрезанный на куски рюкзак и шарф в столь же плачевном состоянии. Это явно сделано из мести, иначе объяснить нельзя. Кому принадлежал рюкзак?
– Рюкзаки есть почти у всех студентов; ребята часто путешествуют автостопом. И у многих рюкзаки одинаковые, из одного и того же магазина, и их трудно различить. Этот рюкзак принадлежал либо Леонарду Бейтсону, либо Колину Макнаббу.
– А кто хозяйка шелкового шарфа, который тоже был разрезан на куски?
– Вэлери Хобхауз. Ей подарили его на Рождество; шарф был дорогой, красивый, изумрудно-зеленого цвета.
– Ага... Вэлери Хобхауз...
Пуаро закрыл глаза. То, что проносилось перед его мысленным взором, выдерживало сравнение разве что с калейдоскопом. Клочья шарфов и рюкзаков, поваренная книга, губная помада, соль для ванны, имена и беглые описания чудаков-студентов. Ни связи, ни формы. Странные происшествия и случайные люди. Но Пуаро твердо знал, что какая-то связь между ними существует. Каждый раз, встряхнув калейдоскоп, мы получаем разные картинки. Причем одна из них непременно окажется той самой искомой... Вопрос в том, которая...
Он открыл глаза.
– Мне надо подумать. Собраться с мыслями.
– Конечно, конечно, мосье Пуаро, - закивала миссис Хаббард.
– Поверьте, мне так неловко причинять вам беспокойство!
– Никакого беспокойства вы мне не причиняете. Мне самому интересно. Но пока я буду думать, мы должны начать действовать. С чего? Ну, скажем.., с туфельки, с вечерней туфельки. Да-да! С нее-то мы и начнем. Мисс Лемон!
– Я вас слушаю, мосье Пуаро!
– Мисс Лемон тут же оторвалась от размышлений о своей картотеке, еще больше выпрямилась и автоматически потянулся за блокнотом и ручкой.
– Миссис Хаббард постарается забрать оставшуюся туфлю. Вы пойдете на Бейкер-стрит, в бюро находок. Когда была потеряна туфля?
Миссис Хаббард задумалась:
– Я точно не помню, мосье Пуаро. Месяца два назад. Но я узнаю у самой Салли Финч.
– Хорошо.
– Он опять повернулся к мисс Лемон.
– Скажите им что-нибудь, ну например, что забыли туфлю в электричке, - это выглядит наиболее правдоподобно, - или в автобусе. Сколько автобусов ходит в районе Хикори-роуд?
– Всего два.
– Понятно. Если на Бейкер-стрит вам ничего не скажут, обратитесь в Скотленд-Ярд и скажите, что вы оставили ее в та-си.
– Не в Скотленд-Ярд, а в бюро Лэмбет, - со знанием дела поправила его мисс Лемон. Пуаро развел руками:
– Вам виднее.
– Но почему вам кажется...
– начала миссис Хаббард. Пуаро не дал ей договорить.
– Давайте посмотрим, что ответят в бюро находок. Потом мы с вами, миссис Хаббард, решим, как быть дальше. Тогда вы подробно опишете мне ситуацию."
– Но, уверяю вас, я вам все рассказала!
– О нет, позвольте с вами не согласиться. Люди в доме живут разные. А любит Б, Б любит Г, а Г и Д, возможно, заклятые враги на почве ревности к А. Именно это меня будет интересовать. Чувства, переживания. Ссоры, конфликты, кто с кем дружит, кто кого ненавидит, всякие человеческие слабости.
– Поверьте, - в некотором замешательстве произнесла миссис Хаббард, - я ничего такого не знаю. Я в подобные дела не вмешиваюсь. Я просто веду хозяйство, обеспечиваю провизией...
– Но вам же небезразличны люди! Вы сами об этом говорили. Вы любите молодежь. И на работу пошли не ради денег, а для того, чтобы общаться с людьми. В общежитии есть студенты, которые вам симпатичны, а есть и такие, которые вам не очень нравятся, а может, и вовсе не нравятся. Вы должны рассказать мне об этом, и вы расскажете! Ведь у вас на душе тревожно.., причем вовсе не из-за пропавших вещей; вы вполне могли заявить о них в полицию.
– Что вы, миссис Николетис наверняка не захотела бы обращаться в полицию.
Пуаро продолжал, как бы не слыша:
– Но вас беспокоят не вещи, вы боитесь за человека! Да-да, именно за человека, которого считаете виновником или, по крайней мере, соучастником краж. Значит, этот человек вам дорог.
– Вы шутите, мосье Пуаро!
– Нисколько, и вы это знаете. Больше того, я считаю вашу тревогу обоснованной. Изрезанный шарф - выглядит довольно зловеще. И рюкзак тоже. Все остальное может быть чистым ребячеством, но я и в этом не уверен. Совсем даже не уверен!
Глава 3
Слегка запыхавшись, миссис Хаббард поднялась по лестнице дома No 26 на Хикори-роуд и только было собралась открыть ключом свою квартиру, как входная дверь распахнулась, и по лестнице взлетел рослый огненно-рыжий юноша.
– Привет, ма!
– сказал Лен Бейтсон (уж такая у него была манера называть миссис Хаббард). Этот добродушный юноша, говоривший на кокни <Кокни лондонское просторечие, отличающееся от литературного английского языка рядом фонетических особенностей.>, был, к счастью, начисто лишен комплекса неполноценности.
– Вы из города? Ходили прошвырнуться?
– Я была приглашена на чай, мистер Бейтсон. Пожалуйста, не задерживайте меня, я спешу.
– А какой я сегодня трупик вскрыл!
– сказал Лен.
– Прелесть!
– До чего же вы гадкий. Лен! Разве можно так говорить? Прелестный труп... Надо же додуматься! Меня даже замутило.
Лен Бейтсон захохотал так, что эхо раскатилось по коридору.
– Силии ни слова, - сказал он.
– Я проходил тут мимо аптеки и заглянул к ней. "Зашел, - говорю, - рассказать о покойнике". А она побелела как полотно, чуть в обморок не грохнулась. Как вы думаете, почему, мама Хаббард?
– Ничего удивительного, - произнесла миссис Хаббард.
– Вы кого угодно доконаете. Силия, наверно, подумала, что вы говорите о настоящем покойнике.
– То есть как о "настоящем"? А трупы в нашей анатомичке, по-вашему, что, синтетические?
Справа распахнулась дверь, и выглянувший из комнаты тощий, длинноволосый, лохматый юнец проворчал:
– А, это ты! А я подумал, у нас тут толпа здоровенных мужиков! Голос один, а топота как от целой роты!
– Надеюсь, тебе это не действует на нервы?