Чтение онлайн

Виктор отшатнулся и брезгливо вытер лицо рукой. А затем на ладони, ободранной о шнур, различил буровато желтый порошок, смешанный с кровью. Это не на шутку обеспокоило порошок запросто мог оказаться ядовитым или содержать в себе каких-нибудь вредоносных микробов. И как мы увидим позже, Симонов оказался недалек от истины.

Вернувшись домой, в Наро-Фоминск, он в первую очередь избавился от испачканной порошком одежды и полез под душ А покончив с этим, уселся писать письмо в Академию наук.

Симонов не знал, что спасло его одно-единственное обстоятельство: в тот день он был абсолютно трезв…

??

Еще через день, второго сентября, срочно снаряженная геологическая экспедиция прибыла в окрестности Наро-Фоминска — туда, где упал первый обломок. На месте падения обнаружили кратер, заполненный водой, а затем уже на дне кратера нашли странные оплавленные осколки, походившие на части какого-то механизма. Как показали дальнейшие исследования, осколки были слегка — на самую малость выше нормы — радиоактивны и состояли из неизвестных на Земле тугоплавких полимеров. Это, понятно, заставляло задуматься об иных цивилизациях, о том, что мы не одиноки во Вселенной. Но это — потом, а сейчас надо было срочно искать второй обломок небесного гостя: судя по показаниям свидетелей, он упал где-то неподалеку от станции Башкино, Киевской железной дороги. Там, где расположены поселки Башкино, Новая Ольховка и Каурцево.

Разыскать метеорит оказалось нелегко — Симонов, например, наткнулся на него пару дней назад по чистой случайности Но то, что геологи нашли, — было вовсе не метеоритом. Над поверхностью почвы виднелся предмет, похожий, как нам уже известно, на страусиное яйцо, полувдавившееся в землю. Геологи попытались поддеть его и перевернуть, приняв, правда, соответствующие меры предосторожности. Ясно: а вдруг током шарахнет? Ведь уже сомнений не было, что перед ними не простой небесный камень.

Однако, в отличие от Симонова, у геологов вовсе ничего не вышло — и не потому, что они вместе взятые, были слабее Виктора. Дело в том, что за прошедшее время сильнее стало яйцо.

Убедившись, что объект неподвижен, геологи решили под него подкопаться. И выяснилось, что яйцо — всего лишь крышка толстой, черной, овального сечения трубы. Труба уходила в глубь земли, и геологи, разойдясь, выкопали вокруг нее яму глубиной в человеческий рост. Но на глубине человеческого роста труба не кончалась: такая же черная и кольчатая, она уходила в неведомые глубины. И трудно было поверить, что все это выросло из относительно небольшого метеорита.

И тут стенки трубы вдруг начали мелко вибрировать. Сочтя это за дурной знак, геологи, побросав лопаты, поспешили выбраться из ямы. И правильно сделали: крышка трубы лопнула (раскрылись дольки-лепестки), и из отверстия трубы ударила вверх желто-бурая струя — ну, будто извержение небольшого вулкана. Струя ударила выше деревьев, постепенно рассеиваясь в воздухе в восточном направлении. Вскоре извержение начало угасать, а потом и вовсе прекратилось. Сомкнувшись, дольки-лепестки вновь образовали верхнюю часть совершенно целого с виду яйца.

Геологи поняли, что пора свертывать исследования на месте события и сообщать куда следует, — вряд ли желто-бурое извержение предназначено только для того, чтобы увеселять случайных прохожих. Так и сделали — вернулись в Москву, сообщили, а покуда ученые занялись тщательным анализом взятой на месте пробы той самой желто-бурой струи то ли газа то ли пыли.

Очень скоро выяснилось, что «желтовато-бурое» представляет собой не газ и не пыль, а своеобразного строения мельчайшие споры, покрытые прочной и химически стойкой хитиноподобной оболочкой. И еще выяснилось, что в роли носителя наследственной информации в спорах выступает вещество отличное как от РНК, так и от ДНК. А это значило, что московские исследователи столкнулись с совершенно иной формой жизни, непохожей на земную.

Споры распределили по пробиркам с воздухом, водой, почвой, самыми разными питательными бульонами и даже с клеточной культурой, чтобы посмотреть, в каких условиях они будут развиваться и что из них получится. Некоторое количество спор во избежание порчи и прорастания поместили в пробирки со спиртом и формалином.

??

Виктор Симонов сидел на диване и решал извечную проблему: пить или не пить? Прямо перед ним на столе стояла бутылка водки и соблазняла кристальной прозрачностью.

Нельзя сказать, чтобы Виктор Симонов был горьким пьяницей. После того как от него ушла его жена Ольга, он капитально, как ему казалось, «завязал» и не употреблял вот уже два месяца Правда, одна бутылка все-таки хранилась — про запас, на черный день. Чтобы отвлечься, Симонов в свободное время ходил на рыбалку или по грибы. И вроде бы помогало. Но лишь до вчерашнего дня. Вчера образ бутылки, на удивление ясный и отчетливый, возник у него в голове и упорно не хотел её, голову, покидать. Не помогали никакие ухищрения: неуемная фантазия так и рисовала прозрачную жидкость в бутылке, рисовала, как Виктор смотрит сквозь нее на свет, как откупоривает бутылку и как с веселым бульканьем пьется из нее живительная жидкость. И знакомое ощущение на языке… в глотке… Симонов изо всех сил пытался дорисовать привычную картину — до похмелья, до головной боли… Но нет, на это фантазии почему-то не хватало. Странно.

Ночью ему снился перезвон стаканов.

«Напьюсь! — решил Симонов утром. — Чему быть — того не миновать».

В общем, Виктор протянул к бутылке руку и., тут же отдернул её. В прозрачной толще водки плавали несколько темных крупиц. «Поддельная? — засомневался Симонов.

Бывают такие умельцы — нальют метанола, и ищи ветра в поле. А метанолом и отравиться можно!»

Он вздохнул и, даже не уяснив, какое отношение взвешенные частицы имеют к метанолу, собрался в лес, по грибы. А вернувшись заметил, что одна из крупинок вроде бы выросла до размеров гречишного зернышка.

Весь следующий день — воскресенье то есть — Виктор к бутылке не притрагивался, даже не взглянул на нее. А в понедельник утром все-таки посмотрел — будто прощаясь. И не поверил собственным глазам: в бутылке плавало нечто размером с тыквенное семечко. И если приглядеться, был у семечка маленький хвостик да еще маленькие лапки, прижатые к тельцу. И еще — непропорционально большая голова с пятью закрытыми глазами. «Зародыш какой-то, тьфу!» — подумал Симонов и пошел на работу.

Тремя днями ранее младший научный сотрудник Коптяев обнаружил, что споры, помещенные в пробирки с воздухом, водой, почвой, разными питательными бульонами и клеточной культурой, не прорастают и не развиваются. Зато в пробирках со спиртом, как это ни парадоксально, споры заметно увеличились в размерах.

А дальше — еще удивительней. Оказалось, что споры — это даже и не споры, а многоклеточные образования в стадии активного роста Изучение их химического состава выявило, что он в общем сходен с составом живых организмов Земли — но только в общем. Главное отличие состояло в том что функцию воды в клетках образований выполнял этиловый спирт, он же этанол. И поскольку цитоплазма клеток этих существ постоянно переходила из золя в гель и наоборот, то внеземные организмы решили именовать алкогелями.

Придя с работы, Виктор Симонов вновь достал из укромного уголка бутылку — на сей раз с чисто исследовательскими намерениями. И едва не выронил от неожиданности в бутылке, заполняя её почти всю, покоилась мерзкого вида зеленая тварь. Сквозь стекло на Виктора в упор глядели пять немигающих глаз, а зубастая пасть угрожающе раскрывалась и вновь захлопывалась — правда, раскрывалась она не очень широко, потому что не хватало места.

Весь исследовательский пыл Симонова мгновенно улетучился С отвращением взяв заметно потяжелевшую бутылку он раскрыл окно и выбросил её с пятого этажа — прямо под ноги остолбеневшему прохожему. Тот погрозил кулаком и скрылся а из-под бутылочных осколков вылезла зеленая тварь и зарылась в асфальт.