Чтение онлайн

И вот теперь угроза нового разорения погнала нас к приятелям-жукам. Всего-то пятьдесят баксов, и мы вышли на беспроигрышного, как нам отрекомендовали, консультанта — жилистого, прожаренного солнцем доктора филологических наук, ныне академика по псиной части.

— Вот, — распахнул академик черный ящик, где что-то отчаянно скреблось, — самая, на мой взгляд, перспективная порода!

— Это не собака, — прошептала жена. — Что это?

— По-моему, — подал голос наш сынок, — это детеныш Чужих.

— Корм — фарш, яйца, молоко, белый хлеб, обязательно зелень и витамины. А как подрастет — живая пища, — неумолимо вещал академик, поглаживая маленькое чудовище, от которого, как мне показалось, он сам не знал, как избавиться. — На время роста необходимо ультрафиолетовое освещение.

— У него и глаз-то нет, одни ноздри, — продолжила жена.

— Прорежутся, — уверил академик. — Недели через две.

— Это кобель или сучка? — Наш сынок попробовал перевернуть щенка — и еле успел отдернуть руку от живого капкана.

Щенок стоил шесть тысяч «зеленых». Мы решили рискнуть.

Питбулиха Сатана, завидев нашего нового малыша, с воем забилась под ванну. Ни лаской, ни едой, ни как-то еще вытащить ее оттуда не удалось, там она и околела от нервного потрясения. В доме запахло озоном; озаренные запредельным сиреневым светом, мы ходили в темных очках-консервах, а кроме того, и в кольчужных перчатках. «Ну, Терминаторы! — восхищался сынок.

Как и предсказывал академик, через пару недель у щенка прорезались глазки — зеленые, без зрачков, они светились не хуже габаритных огней. Заодно прорезался и голос — вроде циркулярной пилы, со всего маху входящей в бревно. Теперь весь дом знал, сыт щенок или голоден. Участковый был задобрен, но соседи обещали при случае пришибить нашу малютку. Возникли проблемы и с выгулом: с двумя орденоносными кобелями случился родимчик, а с призовой сукой — выкидыш, едва жена вывела нашего щенка на школьную площадку. «Или ваша тварь сидит дома, или «вольво» горит синим огнем!» — таков был смысл анонимки, кинутой нам в почтовый ящик. Ветеринар обслуживать нашу кроху наотрез отказался, сославшись на то, что он не понял, насекомое это или пресмыкающееся.

— Пап, я знаю, какой он породы! — осенило сынка в тот день, когда у нашей надежды расправились жесткие, гремучие крылышки. — Это гаргулья с собора Парижской Богоматери, а еще в игре «Пройди сквозь ад» на шестом уровне такие есть. Во, виртуальная реальность в натуре, я балдею!

Пробуя летать, Гага разбил люстру и протаранил стенку с хрусталем; пришлось держать его на балконе — как иные там держат кур, — да еще и на привязи. Что до корма, то у себя в квартире мы завели крыс и кроликов; при виде Гаги они хирели и беспричинно дохли. Днем Гага дремал на поручне, как на насесте, а по ночам пел. Последнее, естественно, нравилось не всем, но зато наш дом избавился от расходов на наемную охрану. Двоих взломщиков на месте преступления хватил кондратий, три гопника загремели в дебильник, а заказного киллера так скрючила судорога, что он даже не смог сделать «хенде хох» и выпустить из рук помповое ружье; так его и увезли с ружьем в руках. И все это благодаря Гаге, который соседей знал, а на чужих кричал как-то особенно пронзительно.

Да, Гага кричал — и докричался: в одну из ночей мы обнаружили, что рядом с ним сидит такое же крылатое недоразумение и они трутся друг о дружку жесткими мордами, звуча дуэтом наподобие противоугонной сигнализации, хотя и чуть помелодичней. Так длилось несколько ночей, а к весне уточнился и пол Гаги: она ощенилась десятком очаровательных гаргульчиков, а мы, наконец облегченно вздохнув, смогли дать объявление в газету: «Продаются щенки демона. Первый помет в Москве. Дорого. Охранно-сторожевая порода, неописуемо злобная, криком наводит порчу. Ваш надежный защитник, нежный и ласковый друг ваших детей. Не храпит, не линяет, псиной не пахнет».

По объявлению пришел один крутой, чем-то похожий на разжиревшую Гагу. Я встретил его в темных очках, в респираторе и кольчужных перчатках.

— Здесь, что ли, демонов продают? — недоверчиво спросил он. — За пустой базар ответите.

Жена вывела Гагу на цепи. Сынок вынес на руках двух гаргушек, Беса и Кошмарика. Они царапали когтями его бронежилет и улыбались по-своему. Новороссиянин сбледнул с лица и утер холодный пот:

— Класс! Обоих беру, торговаться не будем. Сколько?

— Вам, как первому покупателю, скидка. — Я заломил цену, да так, чтобы нулей было побольше, но покупателя это не смутило.

— Точно, таких ни у кого в Москве нет! Вот с какой псиной долги собирать надо! И никакого рэкета, ха-ха! — Он расцеловал малюток в хитиновые лбы и унес их, держа за шипы на загривках.

Самочек мы оставили на расплод, купировав им крылья, а дикого самца на крик приманили. Скоро средства позволили нам переехать за Кольцевую дорогу и создать там питомник.

Теперь, как вы знаете, среди состоятельных людей гаргульи — самая престижная живность. Любители острых ощущений охотятся с ручными гаргульями на бомжей; это случается на просторах подмосковных свалок. Присматриваются к гаргульям и спецслужбы, поскольку мы уже натаскали на заказ нескольких самцов для выслеживания снайперов-террористов. А я сейчас занимаюсь методикой обеззвучивания гаргулий: все-таки, при всех достоинствах наших питомцев, их крик порой неуместен; так, было несколько инцидентов, когда они каркали не вовремя, тем самым вызывая у клиентов или их собеседников то псориаз, то энурез.

Будь гаргульи еще и, так сказать, разумны, они, благодаря своим безупречным деловым качествам (как-то: лютость, безжалостность, способность пожирать пищу живьем вместе с костями и приносить беду одним лишь голосом), заняли бы достойное место среди сильных мира сего (отечественного).

Напоминаю: только в нашем питомнике вы можете приобрести здоровую, обученную, породистую гаргулью. Остерегайтесь подделок!

??

??

Кирилл Берендеев

Как это было

Вначале послышалось негромкое поскрипывание, затем внизу что-то стукнуло. Народ, столпившийся на смотровой площадке, ахнул, шум многотысячной толпы проник даже сквозь наглухо закрытые окна. Капитан-командор вздохнул и глянул наружу. Видно было плохо, но причина беспокойства людей ему стала понятна. В дверь постучали. — Да? — капитан-командор обернулся.

— Все в порядке, ваша милость.

В каюту вошел Казимир Колодный. Капитан взглянул на прославленного астронома. Все еще крепкий старик, хотя уже давно за пятьдесят, небезызвестный на родине, он тем не менее вынужден был оставить ее и отправиться в далекое плавание. Новообразованной Речи Посполитой его труды и заслуги были ни к чему, и если бы не заступничество капитана, то этот прозябающий в нищете астроном и поныне отрабатывал бы свой долг на рудниках.

— До отбытия осталось полчаса. Только что отошла главная мачта.

— Я слышал, благодарю, — с ленцой произнес барон Теофраст Эрих Вильгельм Хейерлинг. Таково было полное имя капитана-командора. — На корабле все в порядке?

— В совершеннейшем, ваша милость. Все уже заняли свои места. Отправимся без задержек и точно в назначенное время.

— Когда в Ватикане пробьет полдень, — добавил капитан. — Жаль, что его святейшество не смог прибыть лично на церемонию прощания. — И он посмотрел вниз.

Кардинал Антоний Бергардийский, в спешном порядке возглавивший церемонию, когда выяснилось, что Папа все же не сможет прибыть, завершал благословение корабля, щедро окропляя его святой водой. Голос его, обычно звучный и удивительно низкий во время соборной службы, здесь, на холмах близ Болоньи, совершенно терялся, и сквозь стены корабля доносилось лишь невнятное бормотание.