Чтение онлайн

Ил. 1. Чайница «Собор Василия Блаженного». Московская губерния, с. Данилково, фабрика П. В. и А. П. Лукутиных, 1843–1863 гг. Папье-маше, лак, масло, металл, миниатюрная живопись. 13,1 x 23,5 x 14,2 см

Ил. 2. Джакомо Кварнеги. Покровский собор и Спасская башня в Москве. Серия «Виды Москвы и ее окрестностей». Италия, 1797 г. Бумага, перо, тушь, кисть, акварель. 43,5 x 57 см

Ил. 3. Бишебуа Луи Пьер-Альфонс (гравер), Адам Виктор Винсент (автор рисунка). Церковь св. Василия Блаженного. Лист из альбома «Виды Москвы» издания Джузеппе Дациаро. Париж, 1840-е гг. Бумага, литография, акварель, лак. 35,2 x 52,8 см (Один из возможных образцов для миниатюрной лаковой росписи)

В последней четверти XIX в. образцами для лаковой росписи могли быть уже не печатные картинки, а открытки. «Открытые письма» – почтовые карточки с живописными изображениями на лицевой стороне – завоевывают популярность в Западной Европе и Российской империи в конце XIX в. Особое распространение получили видовые открытки, на которых помещались фотографии и изображения городов и природных пейзажей, архитектурных ансамблей и достопримечательностей, садов и парков, географических карт 663 . Эти открытки продавались в киосках на железнодорожных вокзалах крупных городов, на почтовых станциях. Так как почтовая карточка была самым дешевым видом почтового отправления, к ее помощи охотно прибегали в поездках, чтобы послать весточку родным и друзьям. Открытки из разных мест собирали и хранили как память о путешествии, оставляли при себе в качестве сувенира. Точно так же шкатулка с узнаваемыми «открыточными видами» чаще всего сохраняла под живописной крышкой не только письма, ценные бумаги или украшения, но и воспоминания владельца. Предметы обихода из папье-маше с изображениями городских пейзажей привозили из поездок, дарили к памятным датам. Городские образы на подобных росписях реалистичны: художник стремился к достоверному изображению пространства, а зритель мог наполнять его собственными переживаниями и впечатлениями. Композиции с архитектурными ансамблями, как правило, писались на дальнем плане, средний план занимал стаффаж, однако плотность изображаемого, некоторая незавершенность оставляли зрителю пространство для собственных фантазий и интерпретаций, для оживления живописных декораций сюжетами собственной памяти.

До революции в лаковых росписях также встречались изображения горожан, городских социальных типов и профессий. Например, в коллекции Всероссийского музея декоративно-прикладного и народного искусства (далее – ВМДПНИ) есть табакерка «Московские извозчики» (Московская губерния, с. Данилково, фабрика П. В. и А. П. Лукутиных, 1843–1863). Вероятно, образцом для этой работы послужил один из листов альбома с образами городских жителей Российской империи, «городских криков» 664 . Принадлежность к профессии передана на миниатюре узнаваемой деталью: на спине у одного из персонажей изображен номерной знак, который извозчики носили на спине так, чтобы он был виден седоку. Жизнь города может репрезентироваться в лаковой росписи весьма необычным образом: например, на портсигаре «Пожарные знаки Москвы» (Московская губерния, с. Данилково, фабрика А. П. Лукутина, 1863–1876) изображены знаки, которые вывешивались на пожарной каланче для того, чтобы огнеборцы могли быстро определить, в каком районе Москвы произошло возгорание. В изображениях, подобных этим, городская культура и образ жизни репрезентируются через повседневные занятия и бытовые ситуации. Бытовые зарисовки и жанровые сценки играли важную роль в формировании представлений о пространстве своего государства, повседневной жизни населяющих его народов, важных событиях истории. Из совокупности этих образов у подданных империи складывалось понимание собственной идентичности, различий «городского» и «деревенского», «своего» и «чужого» 665 .

Первыми сюжетами советской лаковой миниатюры были отнюдь не индустриальные пейзажи, а сцены из крестьянской жизни. Например, художники палехской артели выполняли росписи с такими сюжетами: «Тройка», «Жнецы», «Севец», «Коробейник», «Рыбная ловля», «Пляски на берегу» 666 . Как мастера Федоскино, так и миниатюристы Палеха, Мстёры и Холуя использовали в качестве образцов для росписей литографии, гравюры, старинные лубки, репродукции произведений станковой живописи, фотографии. Оригиналы значительно перерабатывались, композиция произведения подчинялась художественному решению вещи с учетом ее формы и функции. Ассортимент изделий из папье-маше, украшенных миниатюрной живописью, уже в первые годы работы артелей в СССР был весьма широк: мастера расписывали пластины для фотоальбомов, бювары, коробки, чайницы, очечники, папиросницы, декоративные тарелки, пудреницы и, конечно, шкатулки. Продукция артелей предназначалась на экспорт и для продажи в специальных магазинах, например в магазине художественных промыслов при Кустарном музее.

В советском искусствоведении было принято считать освоение советской тематики инициативой мастеров промысла, «страстным, романтически-взволнованным, искренним откликом на социалистическую действительность» 667 . В настоящее время это утверждение подвергается сомнению. Искусствовед, специалист по истории палехского искусства Людмила Кривцова считает, что «обращение к темам советской действительности было не художественной потребностью и не экономической необходимостью, а идеологическим заказом» 668 . Подчиняться этому заказу, как пишет исследовательница, палешане не спешили, тем более что даже экономический фактор не мог оказать стимулирующего влияния на развитие советских тем: ведь основной объем производимой продукции экспортировался за границу, где популярностью пользовались сказочные сюжеты и традиционные «русские тройки».

Выполнение идеологических рекомендаций по «освоению новой советской тематики» давалось художникам нелегко. Во-первых, советский визуальный канон еще не сложился, и мастерам было неясно, какие сюжеты уместны к изображению. Во-вторых, несмотря на близость к важным промышленным и политическим центрам, Москве и Иваново, миниатюристам как сельским жителям было трудно вообразить повседневную жизнь индустриальных городов. Палешанин Павел Баженов так описывал затруднения, которые вызывала у него задача изобразить на черном лаке современный сюжет: «Для того чтобы отразить современность – необходимы снимки новостроек, – их требуется большое количество. Не имея под рукой такого материала, мастера часто приходят в заблуждение. Еще лучше увидеть своими глазами фабрики, электростанции, домны, турбины. Чтобы правильно писать, нужно много видеть» 669 . Экскурсии и командировки были признаны важным инструментом расширения кругозора мастеров: программа ознакомительных поездок в музеи, на крупные стройки, в города для осмотра достопримечательностей стала частью советской системы поддержки промыслов 670 . В-третьих, даже после разъяснений, какие темы можно считать советскими, решение их в миниатюрной технике было нетривиальной задачей с точки зрения композиции и художественного исполнения.

Искусствоведы и художники, сотрудники Научно-исследовательского института художественной промышленности (НИИХП) помогали художникам на производствах найти новые темы и разработать соответствующие им композиции для выполнения на изделиях из папье-маше. В 1948 г. современная советская тема в произведениях мастеров и художников стала в НИИХП «предметом специального изучения как проблема, имеющая большое значение для развития советского народного декоративного искусства» 671 . Сотрудница научного отдела института, искусствовед Людмила Розова подготовила исследовательскую работу «Современная советская тематика в творчестве народных мастеров и художников» по материалам выставки к 30-летию художественной промышленности и народных художественных ремесел в СССР. Определенные успехи мастеров промыслов в изображении советской действительности Л. Розова видела в развитии следующих тем: 1) Ленин и Сталин – вожди великих побед и достижений, 2) Единство народов СССР, 3) Советская эмблема, 4) Москва – столица СССР, 5) 30 лет Советской власти, 6) Великая Отечественная война, 7) Народные герои, 8) Социалистическое строительство 672 . В приведенном списке изображения Москвы выделяются в отдельную сюжетную группу. Вероятно, это связано с тем, что в 1947 г. отмечалось 800-летие Москвы и художественные артели получили специальные заказы на изготовление изделий к юбилейным выставкам. Важно, что образ города Москвы, с одной стороны, репрезентировал конкретный городской ландшафт, узнаваемый благодаря архитектурным символам столицы: кремлевским стенам и башням, панорамам Красной площади, зданию Большого театра, монументу «Рабочий и колхозница» и т. д. С другой стороны, через образ Москвы миниатюристы создавали проекцию всего СССР как многонационального социалистического государства: на подобных миниатюрах изображались представители народов СССР и советские государственные символы.

Оценить, насколько часто образ города становился центральным в композициях миниатюристов, в настоящее время достаточно сложно. Представление о том, что такие изображения не были редкостью, дают каталоги музейных коллекций, лоты аукционов и старые фотографии, на которых запечатлен процесс производства подобных миниатюр 673 . Однако с точностью можно утверждать, что, даже не будучи основным предметом изображения, городские образы и условно-архитектурные городские ансамбли не только присутствуют на декоративных росписях как элементы пейзажа, но и выполняют важную функцию определения «модальности изображения», то есть отношения изображаемого к действительности. Под модальностью изображения здесь подразумевается категория, которая помогает расположить живописный образ между двумя полюсами – реалистическим и утопическим, где изображаемое возможно исключительно в воображаемом пространстве идеального социалистического города. Далее будут рассмотрены шесть типов изображения города, которые можно обнаружить в росписях советской лаковой миниатюры. Этот типологический ряд, безусловно, не является конечным, и предложен, чтобы показать, как изменялись принципы и расширялись подходы к изображению городского пространства в советской лаковой миниатюре по сравнению с предыдущим периодом существования промысла.

В советское время, как и в имперский период, открыточные виды занимали важное место в образной системе декоративно-прикладного искусства. Музейное экспонирование этих предметов не распространено: многие из них относились к разряду массовой продукции, где росписи представляли собой копии, выполненные мастерами по установленному образцу. В статье 1938 г. о перспективах развития федоскинского промысла искусствовед В. С. Воронов рекомендовал художникам промысла продолжать традиции дореволюционных лаков в области городской пейзажной миниатюры через работу над тематическими сериями с «характерными видами древней и социалистической столицы». Он отмечал, что такие изделия имели прежде значительное распространение, а цикл лукутинских лаков с видами Кремля и московских достопримечательностей «удовлетворял интересы потребителя к историческому прошлому страны и города», шкатулки хорошо продавались как подарки и сувениры 674 . Воронов советовал изображать на миниатюрах «такие выразительные объекты, как московское метро, Химкинский речной вокзал, канал Москва – Волга, набережные, новые мосты Москвы-реки, здания Верховного Совета СССР, Государственной библиотеки СССР имени В. И. Ленина и др.» 675 . Аккуратный рисунок, внимание к архитектурным деталям в изображениях зданий – символов новой Москвы должны были обеспечить эту серию «новым и художественно-интересным содержанием».

Ил. 4. Карпов Степан Михайлович (автор образца). Шкатулка «В. С. Р. К. Х. (Всероссийский союз работников коммунального хозяйства)». Москва, Кустарный музей, 1925 г. Папье-маше, лак, масло, порошки металлические, миниатюрная живопись. 4,5 x 13,7 x 9 см

Новый образ жизни советского города мог быть репрезентирован через изображения его жителей. Например, художник Степан Михайлович Карпов подготовил для Кустарного музея серию образцов для росписей, посвященных профессиональным союзам рабочих, где изобразил представителей новых городских профессий. В коллекции ВМДПНИ находятся несколько шкатулок, выполненных по его эскизам в 1920-е гг.: «В.С.Р.К.Х.» (Всероссийский союз работников коммунального хозяйства) (ил. 4), «Всероссийский союз полиграфистов», «Цектран» (Центральный комитет профсоюза железнодорожного и водного транспорта). Возможно, шкатулку, расписанную по образцу именно этой серии, приобрел в Кустарном музее Вальтер Беньямин. 12 января 1927 года он сделал запись в дневнике: «Купил в Кустарном музее довольно большую шкатулку, на крышке которой на черном фоне была изображена продавщица сигарет. Рядом с ней тоненькое деревце, а под ним мальчик. <…> Сюжет, изображенный на большой шкатулке, должен быть совсем новым, по крайней мере на фартуке продавщицы написано „Моссельпром“» 676 . В отличие от дореволюционных лаков в советское время подход к репрезентации городской жизни через изображение его жителей и знаковых профессий городской повседневности не получил большого распространения. Работы по эскизам Карпова, по всей видимости, были экспериментальной серией и больше не повторялись.

Заметной темой советской лаковой миниатюры в 1920–1930-е гг. была визуализация идеологической программы смычки города с деревней. Этот сюжет отражен в росписи рамки для фотографии «Смычка крестьянина с рабочим» (Баканов И. М., Палех, 1925), баула «Смычка» (Буреев Г. К., Палех, 1934). Для большинства подобных изображений характерен пафос прославления смычки как социалистического преобразования, которое должно было способствовать преодолению голода и разрухи за счет регулирования товарообращения между городом и деревней. В миниатюре И. М. Баканова «Пастушок» (Палех, 1933), выполненной на крышке очечника, изобразительная трактовка соединения «городского» и «сельского» приобретает более лирическое звучание. На заднем плане, за спиной у пастушка, окруженного мирно пасущимися овцами и козами, – город с дымящими заводскими трубами. Искусствовед А. В. Бакушинский, много сделавший для организации работы артелей лаковой миниатюры во второй половине 1920-х – 1930-е гг. и хорошо знавший художников промысла, отмечал, что Баканову как никому другому удавалось «в художественном образе осознать всю суть и сложность отношений между советским строем, городом и деревней» 677 .