Чтение онлайн

Артём вдруг замялся.

— Подобное с деталями раньше случалось, но крайне редко… Бывало раз или два. Касаемо моей последней истории, то там имеются два финала. Человек ещё живой и у него есть выбор. Существует развилка на хорошее и… не совсем. Поэтому я знаю, если герой поступит… так, скажем… выберет тропинку «А», то конец у него не будет трагический. Но в случае варианта «Б» героя ждут чёрные экраны.

Убитый улыбнулся и толкнул плечом сидящую рядом девчонку.

— Аленка, любишь сказки на ночь?

— Естесно… — ответила Аленка, чуть приподняв подбородок и двинув плечами, словно цыганка во время танца. Артём увидел, как под майкой покачались её груди и на его бледных щеках предательски начал проступать румянец.

— У моей истории, как оказалось, два начала. Первое вы уже знаете… Он возвращается домой после долгого лечения, прихрамывая на левую ногу…

— А я не знаю, — отозвалась девушка.

Артём запнулся, посмотрев на Олега, а потом Убитого. Сказал растеряно:

— Ну, в таком случае поведу историю от другой печки. Представьте подвал. Вот здесь, — он указал на место, где в кабинете стоял диван, — в комнате возвышается накрытый брезентом мотоцикл, там, в дальнем углу топчанчик, и рядом ящик для вина. По-над стенами сколочены полки для консерваций, бутылок, ящиков с инструментами. На свободных местах висят колеса от велосипедов, какие-то черные шланги, пучки приятно пахнущих трав, простреленные мишени. Полумрак. Обычный подвал большого частного дома. Но при кажущемся обилии предметов и мебели он всё равно полупустой. Думаю, это из-за габаритов. Если сравнить с нашим кабинетом, то в подвале поместится ещё шесть таких комнат. Даже если здесь, вернее, там, поставить бильярдный стол, всё равно останется место ещё для двух легковых машин.

Артём встал и подошел к двери.

— Вот оттуда и до пола, — он показал на потолок в углу, — ведет крепкая деревянная лестница. Слышен звук щелчка замка, люк открывается, впуская полоску света. Спускается мужчина. Появляются высокие черные кроссовки — подошва влажная от тающего снега. Темные военного кроя брюки. Мужчина спрыгнул на пол. Приталенная куртка, какие любят туристы, темно-зеленая, с карманами здесь и здесь, — Артём указал на места, где обычно нашивают шевроны. — Мужчина медленно идет к топчанчику…

Артём прошел через комнату. Остановившись возле стола, за которым пил чай парень в тельняшке, он подумал: «Этого зовут Алексеем. Да, не забыть бы…».

— Вот сюда.

Артём развернулся так, чтобы его все видели.

— Конечно же, вы уже догадались, что это был Мартин. А на топчане, укрывшись теплым покрывалом, лежала девушка. Мартин трогает её за плечо и приказывает: «Вставай». Девушка резко поднимается. Часто моргая от яркого света, начинает растирать ладонью лицо, но сон не хочет её отпускать. Она не понимала, где находится. До этого в подвале спала всего одну ночь, и теперь с недоумением озирается. Это нормально — она всегда просыпалась медленно, если ложилась за полночь.

— Набрось что-нибудь старое. Вон, халаты висят, — сказал Мартин, кивнув на стену, где возле сетей к стене была прибита вешалка с одеждой. По голосу девушка поняла, что хозяин был чем-то встревожен, но старался этого не показывать. Мартин вернулся к деревянной лестнице.

Артём повернулся так, словно он только что встал с воображаемого топчанчика, и продолжил:

— Девушка проснулась окончательно. Встала с кровати, опустив ноги на старый коврик, застеленный поверх цементного пола. Обула мягкие матерчатые балетки. Подумала, сколько сейчас времени? Два часа ночи? Три? Что произошло? Что-то серьезное? «Всё верно. Мартин начал тревожиться несколько дней назад, после поездки в город», — думала девушка. Он виду не показывал, может даже и сам не понимал, что с ним происходит, но разве женщину обманешь? Дольше, чем обычно, сидел перед компьютером. Спать ложился поздно, но просыпался в полседьмого. Снова начал делать зарядку. Долгую, до черных пятен пота на футболке. С растяжкой. Есть стал меньше, отказался от алкоголя за обедом — она уже шесть дней не доливала в графин вина. Стал раздражаться по пустякам, ругался чаще, чем обычно. И громче. Девушка понимала, что Мартин гневается из-за своей природы, сидящей во всех мужчинах и требующей выхода агрессии. Неделю назад что-то произошло. После поездки в город он изменил отношение к ней. Несколько раз раздражался по пустякам, чего раньше почти не было.

Артём, словно актер, начал копировать движения девушки.

— Что он сказал? Выбрать старое, ненужное? Девушка быстро надела длинную черную юбку, серую блузу, такую старомодную с длинными рукавами и маленькими, часто пришитыми пуговицами. Понимаете?

Близняшки одновременно, словно солдатики кивнули.

— Повязав черный платок, девушка подбежала к вешалке, выбрала длинное драповое пальто. Оно было мужским… В этом ничего странного не было — там вся одежда мужская. Надевая на ходу, подбежала к лестнице. Взявшись за поручни и поставив ногу на ступеньку, девушка замерла и посмотрела вверх, на светящийся квадратный просвет. Что её ждет там, в доме?

Артём прижал руки к груди.

— Вдруг её сердце защемило. Это чувство девушке было знакомо. Её поразила боль как в тот раз, в тот день, когда ей товарки сказали, что дядя Асхада умер и её ждут неприятности. И не спрашивайте меня, почему «товарки» и кем был у Асхада дядя. Всему своё время, — прошептал Артём, хоть его в этот раз никто и не собирался перебивать.

— Девушка… Звали её… В этом доме её звали Файзой… Не могла знать, что сейчас произойдет, но своим, почти звериным чутьем, догадалась: теперь можно забыть всё, что было раньше. Она стоит на пороге события, которое разделит её жизнь на «до» и «после». Судьба до этого дня и так особо её не жалела — об этом я расскажу, но не сейчас, позже… Так вот, приготовленное ей новое испытание ни с чем сравнить нельзя.

Артём покачал головой. Вдруг его лицо осунулось. Он постепенно входил в роль, становясь участником театра одного актера. Это почувствовали все, кто находился в этот поздний час в холодном кабинете на цокольном этаже с узкими окнами.

— Девушка оказалась права, — продолжал Артём. — Поднявшись по лестнице, Файза увидела… Представьте большой просторный двухэтажный дом. В нем тепло: ударили первые морозы, пришлось включить газовый котел и зажечь огонь. В зале мерцал горящий камин, его не было видно, но по комнатам разносились звуки потрескивавших поленьев, и в воздухе витал сухой запах перегоревшей золы. В гостиной, к которой примыкала столовая, под которой находился подвал, горел яркий слепящий свет. Так вот, там на полу лежали три мужских тела! Девушка знала, как выглядят мертвецы. И эти трое были мертвецами.

— Пойдем. Во дворе ещё несколько, — сказал Мартин. — Не хотел будить, но я их сам не дотащу.

Хозяин пошел к выходу, при этом переступив через вытянутые ноги лежащего с краю мертвеца.

Артём сделал шаг, высоко подняв ногу, словно на полу лежал человек и это он был Мартином.

— Мертвецы не были ничем накрыты. Что бросилось в глаза… Лица, как это бывает у только что умерших, кажется, были сделаны из воска. Так вот, они приобрели странное выражение, словно… Были отмечены печатью удивления. Страха не было, не было выражения мук… Только холодный блеск застекленевших глаз и… Когда люди улыбаются, то их зубы влажные. Это нормально. Лица только что были подвижными, они хмурились, нервно улыбались, злились… И вдруг пришла смерть, кровь перестала бежать по венам, кислород больше не наполнял клетки, нервы окоченели, и лица начали замерзать, застыли…

Артём замолчал. Его голова чуть сдвинулась на бок. Он продолжил:

— Файза, осторожно пересекая гостиную, невольно заглянула в приоткрытые рты мертвецов. Их зубы уже были сухими. Затем она в поисках следов окинула взглядом лежащие фигуры, чтобы узнать причины их смерти. У всех с левой стороны груди верхней одежды темнело бурое пятно, словно кто-то там затушил большую кубинскую сигару. У двоих были прострелены шеи. Может подобная рана была и у третьего, но он лежал дальше, и Файзе просто не было видно. Да и времени не было рассматривать.

Три тела. Возраст — под тридцать. Двое в форменных черных зимних куртках, которые носят охранники, только без шевронов и на погонах никаких отметин. Черные брюки с накладными карманами. Берцы из дорогих — кожаные, высокая шнуровка, хорошая подошва с глубоким протектором. Одежда третьего была обычной: туфли, джинсы, короткая куртка дубленой кожи с меховым светлым воротником.

— Да, и у этого была повреждена шея. Я ясно вижу бурые пятна на мехе в той части, где затылок, — продолжал Артём. — Девушка, одернув своё пальто, застегнула его на все пуговицы. Я хотел, чтобы вы обратили внимание на такую, по-моему, очень важную деталь. Если брать по отдельности: длинная юбка, блуза с длинными рукавами, платок, вернее манера, как его Файза завязывает… По отдельности как бы ничего странного, но… Всё вместе было похоже на наряд, который носят женщины с Кавказа, мусульманки. Но у Файзы был голубой, ярко-голубой цвет глаз, рыжеватые брови. И в тот момент, когда я вместе с вами, увидел её спящую, без платка, то заметил, что волосы её были светло-русые. А в длинной черной юбке, блузе, драповом пальто… если посмотреть со стороны, то ощущение русскости пропадает.