Чтение онлайн

Артём опустил глаза. Подняв руку, он кому-то погрозил указательным пальцем.

— Да… следы. Когда Файза в прихожей одевалась, то заметила разводы на полу. Она подумала, что здесь только что пытались вытереть пол. Наверное, Мартин, когда затаскивал троих, наследил, и тряпкой хотел убрать кровь… Дверь открылась, и Файза вышла на улицу. Небо было чернильное, без признаков скорого рассвета. Холодно. Изо рта вырывался пар. Двор был просторным, белым — снег выпал две недели назад и ещё не успел потемнеть. Да и откуда взяться пыли и грязи? Дом, в котором мы сейчас гостюем, находится в лесу, в двух километрах от трассы. В области… Так скажу, не совсем южной, но и не северной. Крыльцо. На нем стоит Мартин. Луны нет, но снег светиться, словно фосфорный. Раскинувшийся от дома во все стороны черный ночной лес безмолвствует. Не слышно ветра, раскачивающего заиндевелые кроны деревьев, не трескалась кора, разрываемая морозом. Холод не чувствовался — Файзе ещё было тепло после сна, — но стылый воздух лучше любого кофе помог ей прочистить голову. Белый снег просился в руки, чтобы из него слепить снежки, или смешную пузатую бабу с сиськами… Вот только на этом чистом мирном снегу не хотелось веселиться. На нём были видны черные контуры человеческих тел. Вдали двора, словно мертвый гигантский монитор, виднелись ворота, по бокам от которых отходила прикрепленная к тонким столбам сетка-рабица. Забор просвечивался, и поэтому Файза видела на фоне темного леса черный контур двух одинаковых машин — больших, мощных джипов. Перед ступенями снег испещрен бороздами. Девушка поняла, что Мартин перетащил в столовую тех, кто был поближе к крыльцу, она даже заметила в снегу борозды и россыпь золы — такими ей во тьме показались пропитанные кровью комочки снега. Во дворе лежало три тела… «У машин ещё столько же», — сказал Мартин сипло. — «Давай начнем с дальних, я там брезент уже расстелил».

Девушка шла через двор. Под каблучками её легких балеток похрустывал снег. Перед ней шел Мартин, как всегда припадая на левую ногу, но в этот раз он прихрамывал сильнее обычного. Проходя рядом с мертвецами, Файза заметила в снегу четкий отпечаток помпового ружья.

— А кто их убил? — это Артёма спросила одна из близняшек.

Рассказчик вздрогнул, поднял голову, словно вырвался из забытья, отмахнулся:

— Конечно же, Мартин, больше некому…

И продолжил:

— Файза подошла к ближайшему джипу. От радиатора, двигателя ещё несло жаром. Машины только-только приехали. Получается, всё, что здесь произошло, случилось несколько минут назад. Сколько надо времени для того, чтобы затащить в дом три тяжелых мужских тела? Вернее, сколько надо времени, чтобы расстрелять десять человек? Спуститься с крыши — самой безопасной точки для стрельбы — заглушить двигатели машин, обыскать мертвецов, собрать всё оружие, а потом уже, используя брезент — он был расстелен на земле возле дальнего джипа, — начать сбор добычи? Двадцать минут? Тридцать?

Файза подошла к брезенту, взяла за край и подтащила к ближайшему телу.

— А как он их убил? — не унималась девчонка.

— Ну, он же снайпер, — ответил ей «моряк». — А они как на ладони, что тут сложного?

— Мартин не снайпер, — возразил Артём. — Он умеет стрелять, да у него есть оснащенный прицелом ночного видения «винторез», но его специализация иная… И да, это он их всех убил…

Артём продолжил:

— Файза встала возле мертвеца, который лежал между машиной и брезентом и посмотрела на Мартина. Тот прихватил труп под мышками и замер, ожидая, когда девушка схватит за ноги. Забросив тело, они потянули ткань за края. Несмотря на то, что мертвый был достаточно крупным и тяжелым, брезент легко скользил по снегу. Тело до крыльца дотащили, а вот дальше пришлось попотеть: надо было одновременно держать ткань и мертвеца, чтобы он не соскользнул и не скатился со ступенек. Работали молча — за всё время они не произнесли ни слова. По лицу девушки невозможно было прочитать, что она думает, испытывает ли брезгливость или страх. Файза подстраивалась под Мартина. Если его опережала, то ждала, когда он, уставший, с непривычки запыхавшийся, хромая подойдет к телу, чтобы положить его на импровизированные санки и потащит, что-то нашептывая себе под нос.

Вот так раз за разом Файза и Мартин перенесли в дом всех убитых. Ещё шесть тел. Всего — девять. Перед домом остались только две пустые машины.

Мартин прикрыл дверь. Девушка пошла в кладовую за ведром, и набрала на кухне теплой воды. Мартин кивнул на угол возле вешалки, где Файза заметила лежащую влажную тряпку, скорее всего ей ранее вытирали с линолеума кровь и растаявший снег. Девушка попыталась собрать грязь, но розоватые лужицы всё равно натекали.

— Выйди, там возле клумбы стоит тачка, в которой я землю развозил, — приказал Мартин. — В неё собери весь пропитанный красным снег. Лопату возьмешь в гараже.

Девушка кивнула и вышла во двор. Хотела расстегнуть верхние пуговицы пальто — она пока работала, успела вспотеть, но передумала. Не хватало ещё простудиться. Прежде чем пойти за лопатой, ещё раз обошла двор, стараясь не наступать на почерневший снег. Крови не так уж было и много.

Гараж находился за углом дома, к нему вел спуск: подвал состоял из двух частей — комнаты, где обитала Файза, и, собственно, гаража, где стояла дизельная «нива». Осторожно ступая, чтобы не упасть, девушка добралась до ворот. Последние метры все равно пришлось проехаться — почти летние туфельки скользили по накатанному снегу. Хорошо хоть не упала — с разбегу налетела на железные ворота, гулко ударившись в них руками. Файзе почудилось, что этот звук разнесся далеко-далеко — так было тихо этой ночью. Калитка открылась бесшумно — петли всех дверей в доме были хорошо смазаны. Мартина раздражали резкие и громкие звуки. Он даже музыку предпочитал слушать в наушниках в МР3-плеере. Ходил по дому качая головой в такт, что-то себе думая… Хоть аудиосистема с большими колонками в кабинете хозяина имелась.

Взяв в гараже совковую лопату, Файза вернулась на площадку перед крыльцом. Подниматься на склон теперь было легче — она опиралась на черенок, как на посох. Окровавленный снег начала собирать с дальнего конца — от машин, постепенно приближаясь к дому. Для того чтобы сгрести все черные пятна тачки не хватило, поэтому пришлось вернуться в гараж и взять там пластиковое глубокое корыто, в котором Мартин раньше солил рыбу.

Справившись с заданием, девушка не спешила зайти в дом. Ещё раз осмотрела площадку, но больше черных точек не заметила. Впрочем, она знала, что когда рассветет, всё равно придется ещё раз осмотреть двор. В такой темноте невозможно убрать всю… грязь? О, да, девушка давно была приучена относиться к крови, как к обычной жидкости, которая всё пачкает, загаживает — попробуй потом отстирай. Файза невольно покачала головой, поймав себя на мысли, что всё произошедшее за последние тридцать минут её совершенно не испугало и…

Артём обвел всех присутствующих в комнате взглядом.

— Вы должны знать, что мертвецы её не удивили.

— Подожди, — поднял руку Алексей. — Ты сказал, что рассказ — это чистая правда. Так?

— Да.

— Но я что-то в новостях не слышал про бойню в каком-то там лесу. Согласись, подобные случаи скрыть невозможно. Об этом говорили бы все газеты. Вон про Цыпка сколько вони стояло.

— Ответ прост, — ответил Артём. — Всё, о чем я рассказываю — это не просто импровизация. Эти знания, цвета, запахи, картины, даже мысли участников — всё это приходит в мое сознание. Вот только я не могу с уверенностью сказать о времени. Я не знаю точно, когда это произошло. Вчера, сегодня или завтра. Часто эти образы не полные, а, как бы сказать поточнее, выборочные. Я вижу эти тела на снегу, но я не видел, как их расстреливали. Может это у меня в голове стоит фильтр?

Артём вдруг засмеялся.

— Просто я не понимаю и не хочу принимать то, что считается нормальным в наше время. Я против насилия. Если взять современные фильм, то, что мы там видим? Сценаристы озабочены только одним: как бы по-оригинальней убить героев. Смерть в кино превращается в гэг, подобие удачной запоминающейся шутки. Моё нутро противится этому, мне это неприятно, и фантазия, мозг, чувствуя моё настроение, наверное, щадит подсознание и сознание. Я другого объяснения не могу найти. Я знаю, как это произошло, но… Я не видел самой картины убийства и я не могу точно сказать, было ли это в этом году, прошлом, а может событие ещё даже не произошло? Я вижу: время — начало декабря, но как он их убивал, как пули входили в тела, как падали люди? Хоть пристрелите — не ведаю.

Мне известно, что от трассы к дому ведут две грунтовые проселочные дороги. Там Мартин установил фотодиоды — датчики слежения. Если луч пересекает кто-то и лазер прерывается, то на станцию в доме идет сигнал. Аппаратура стоит на втором этаже, где у нашего героя кабинет. Там имеется программа, регулирующая опасность. Если поступает один сигнал, зажигается просто красный свет, второй — срабатывает подобие слабой сирены. Такое бывает, когда птица пролетит над землей, или олень пройдет. Ну, а в случае трех-четырех упорядоченных сигналов понятно, что машина или человек идет в сторону дома. Вот тогда включается сигнализация и, одновременно, в кармане Мартина начинает вибрировать устройство, похожее на пейджер. То есть, даже когда хозяина нет дома, он знает, были ли у него в гостях или нет. Нашего героя незваные гости не застали врасплох. На крыше дома стояли камеры — тепловизоры, передающие изображение на экраны. Мартин полностью контролировал подступы к своему логову, весь периметр. Кстати, на хиленьком заборчике на сетке висели такие себе забавные таблички со смайликом и хорошо видной издалека надписью «Осторожно, злые мины». А вот были ли заминированы подходы к дому или нет? Я даже не могу сказать… Впрочем эти картонки — излишняя предосторожность. Никому в городке, где живет Мартин, в здравой памяти не придет мысль лезть к нему в гости без спроса.

В гости… Снова всплыли вспоминания о странном госте и его словах: «Я — праведник. А вы — проводник».

Механик взял кружку — было видно, как от чая прозрачными змейками поднимается пар. Он внимательно смотрел на отражающееся в воде своё морщинистое длинноносое лицо. Нереальность всего происходящего в этой каморе подчеркивала тяжелая гнетущая тишина, давно уже прописавшаяся в пустом дворце культуры, куда теперь редко заходил даже директор, только уборщицы, полгода не получавшие никакого жалования, регулярно утром приходили на службу. Их смена закончилась ещё в обед. Сейчас же, после трех, здание было совершенно безлюдным: на всю высоченную серую громаду дворца с мраморными колоннам, светлыми залами, лепными потолками, чугунными люстрами только он и этот сумасшедший старик. «Не хватало стать героем какой-нибудь истории в духе Эдгара По», — усмехнулся про себя Артём. Впрочем, чтобы сорокалетнему да не справиться с немощным доходягой?