Чтение онлайн

Он едет, а в голове кузнечиком бешено скачет мысль. Если она прибыла с посланием от Асхада, то зачем приперла такой баул?

Так бывает. Живёт себе человек, бредет к своей могиле. Когда бегом, когда вприпрыжку или ползком. Но он не думает о своем пути и конечной цели. А потом настает тот миг, когда человек до мельчайших подробностей видит эту тропинку судьбы, камешки, пыль, брусчатку, эти перильца…

Артём вдруг рассмеялся. Он, что-то вспомнив, добавил:

— У кого они есть, конечно, перильца. Вообще, я думаю, мужчина взрослеет в два этапа. Может, где-то прочитал про данную истину и это не мои мысли? Не помню… Так вот. Однажды мальчик понимает, что смертен. Это первый день его взросления. Но в мужчину он превращается только в тот миг, когда сердцем и душой принимает данный факт. Между «понять» и «принять» часто проходит вся жизнь. Мало того, большинство из нас так и не может смириться с фактом будущей смерти. Религии, гороскопы, дети — то есть желание родить именно наследника — наркотики и водка, работа до седьмого пота, искусство, душевные страсти и разврат, даже любовь — всё это вместе служит одному: бегству от осознания неотвратимости смерти. Эти верования в чередование жизненных циклов, реинкарнацию, райские кущи — всё оттуда. Однако муж, принимающий всем сердцем, трезво и без истерики факт смерти, становится мужчиной. Тот, кто не боится умереть, есть мудрец. Я так думаю. Потому что глупо бороться с непреложными истинами. Солнце светит, а во тьме ничего не видно, ведь так? Уж простите за очередное напоминание, но мы все умрем. Не сегодня, так завтра. Не завтра, так… А кто его знает, когда? Одно скажу, в миг выныривания из киселя, трясины, болота ежедневной рутины человек как бы смотрит на мир другими глазами. Чувства острее, жажда сильнее, свет ярче, вода желаннее. Птицы поют. Трава-то оказывается зеленая! Деревья листочками шорх-шорх. Паутинки летают. Стрекоза лупоглазая на веточке сидит. Небо синее, бескрайнее. Море шумит. Или лес. Или горы. Почему-то красные губы у девчат становятся ещё более сочными и, целуя их, вы чувствуете, как сухой степной ветер оставил вам подарок — полынную горечь. Вы вдруг понимаете, что самая вкусная вещь на земле — это посыпанная солью краюха черного хлеба, кувшин молока…

— И шмат сала, — добавил Лёша без улыбки.

— Да, и шмат сала. Я когда-то давно читал воспоминания заключенных в лагерях. В тридцатые и сороковые там было много народа, который помнил царские времена, те рестораны, магазины, старую патриархальную и новомодную европейскую кухни. О каких бы рябчиках или кордон-блё, французских винах и арманьяках они не вспоминали во время голодных ночей в холодных бараках, но всё заканчивалось простым набором: ржаным хлебом, луковицей, салом и стопкой ледяной до ломоты в зубах водки.

— Именно так. Не знаю за тридцатые, но и сейчас бродягам твой натюрморт по душе, — сказал Убитый, и эти слова были произнесены так веско, словно в данной теме он поставил точку.

Артём кивнул и продолжил:

— Денис ехал молча. Он думал: «Домой, так домой». Рядом с ним сидела незнакомая девушка, и в этот момент он всей душой вдруг ощутил красоту мира, прелесть жизни и… могущество надежды.

Как говорят, вся жизнь перед глазами промелькнула! Чтобы вы понимали, почему Дениса так взволновал приезд девушки, давайте узнаем, кто такой дядя Асхад, и когда и в каком месте пересеклись пути наших героев. Для понимания, чем же, каким ремеслом владел Денис, немного расскажу о его прошлом.

Родился вначале 70-х, в Ростове. Сад, школа, институт. Два курса. Потом у него была большая ссора с лучшим другом. Вместе с седьмого класса. Денис из семьи… обычной, а Игорь — его друг — статусом повыше. Ничего уникального — таких историй тысячи. Один ведущий, второй ведомый. Когда настала пора взрослеть, Денис стал тяготиться такой «дружбой». Как часто бывает в таких случаях? — не поделили девушку. Была ссора, тяжелый для них обоих разрыв. Денису пришлось уйти не только из института, но уехать вообще в другой город. Переводиться не стал, двух лет хватило чтобы понять — экономика не для него, и Денис выбрал путь военного. Поступил в училище связи, так как хорошо разбирался в технике, электронике. Все, кто знал Дениса по молодости, называли его башковитым. Он легко понимал любые электро-системы, схватывал трудный материал. Учеба давалась. Получил диплом в 92-ом. Когда окончательно распался Союз, распределения уже не было. Кто где хотел, там службу и искал. Как правило, по месту рождения или где были связи. Большая часть курсантов, чтобы себя как-то прокормить, вообще ушли на гражданку.

Денис вернулся в родной город. Год промучился в мастерской по ремонту бытовой техники, а потом на улице встретил бывшего приятеля, который ему посоветовал, где найти работу и дал телефон вербовщика. Денис не стал откладывать. Ему жизнь гражданского растения надоела так, что хоть в петлю. И с деньгами было тяжело. Позвонил. Ему ответил один из наших, который уже побывал за границей и был отправлен домой набирать «мясо». Думаю понятно значение этого слова?

Все присутствующие, даже Олег за компьютером, кивнули.

— Так вот… — продолжил Артём. — Вербовщик долго с ним разговаривал, задавал массу вопросов. При этом расспрашивал о таких вещах, о которых сам Денис даже не задумывался. Ладно, он был бы летчиком, боевым офицером, воевавшим в Афгане, опытным воякой. Но тут почти салага! И всё равно вербовщик подобно ювелиру, дал ему оценку, узнав то, что ему было нужно, и готов был уже навскидку предложить пару вариантов.

Как вдруг…

Судьба наша часто зависит от мелочей. Например, причем здесь родственники? Будем называть всё своими именами: служба наёмником — это быть расходным материалом в какой-нибудь жопе мира. Однако в нашей истории наличие доли дедовской крови стало решающим. Когда вербовщик узнал, что Денис на четверть черкес, то заметно обрадовался. Вербовщик дал Денису второй телефон — другого посредника — и сказал, что ему, нашему герою, очень повезет, если выгорит этот вариант. Якобы в Ливане работает контора с хорошей репутацией. Попасть туда считается большой удачей. Из бывшего Союза предпочитают офицеров — кавказцев. Денис считал себя русским, но почему бы не попробовать?

А теперь жму паузу и даю немного общей информации для освещения всей картины происходящего. Так будет лучше. Что вы знаете про Иорданию?

Убитый толкнул сидящую рядом с ним девчонку и спросил:

— Ну, учитель задал вопрос. Знаешь, хоть где это находится?

Подруга ответила:

— На юге.

— А точнее?

Убитый взял её крепко за шею и начал как бы понарошку трясти — голова девчонки стала потешно болтаться как у китайского болванчика.

— Там где Израиль.

— Во-о-от, — усмехнулся Убитый. — Так надо обучать молодежь — через физические воздействия. По-другому не понимают.

Артём подождал, пока все замолчат. Когда парочка успокоилась, продолжил:

— Армия Иордании — самая боеспособная на Ближнем Востоке. Американские натовские стандарты, кадровый состав офицеров местный, но раньше служило много выходцев из Палестины. Некоторые элитные отряды состояли из бедуинов и чеченцев. В 70-х прошла большая чистка — иноземцев стали менять на иорданцев. В 80-х очередь дошла до элиты дворцовой гвардии — черкесов. Асхад служил подполковником 71-ого батальона спецназа. Знающие люди говорят, что это одно из лучших воинских подразделений в мире.

Когда прошла первая волна чисток, и палестинцев почти не осталось, — а если они и служили, то не выше капитана, — Асхад понял, что скоро начнут прижимать и их — потомков черкесов, которые в Иорданию приехали ещё до революции. Он подготовил себе запасной вариант. В бизнесе подобное называют золотым парашютом, но у Асхада он был… — Артём кивнул на брюки Алексея, — …цвета хаки. Открыв небольшое агентство по найму ветеранов спецслужб, Асхад сводил заказчиков и исполнителей. Это сейчас частными военными компаниями никого не удивишь, а в то время подобным промышляли в основном Штаты. В Иордании, да и вообще в том регионе дядя Асхад был одним из первых, кто стал открыто работать с наемниками. Он мог себе позволить многое, так как имел налаженные связи с военными всего Ближнего Востока, и давно работал с американцами и израильтянами.

Вся верхушка его конторы состояла из черкесов, ветеранов 71-ого батальона. Это была каста, закрытый для всего мира клуб профессионалов. Клиентура — выше некуда — чистый Голливуд. Состав — всё лучшее, что могли предложить спецподразделения Иордании, Ливана, Сирии и прочее, и прочее. От предложений отбоя не было.

Дядя Асхад работал с так называемыми «пенсионерами» — кто по ряду причин уже не мог служить официально и уходил на вольные хлеба. Первое время отбор был самый серьезный. Асхад и его заместители лично беседовали с каждым, проверяли, испытывали на верность. Про их контору можно многое рассказать, но нас интересует 93 год и объяснение, как Денис попал… Вернее… Познакомился с такой организацией. Естественно, нашего героя тогда к дяде Асхаду не подпустили — слишком мелкая рыбешка. Развал Союза вывел на рынок целые полки неприхотливых высококвалифицированных воинов: пилотов, разведчиков, взрывников-саперов. Они имели боевой опыт в Анголе, Афганистане, поэтому прекрасно знали, что почем, и не строили иллюзий. Контора… давайте её как-то назовем… пусть будет «Сиджал».

— Это что за зверь такой? — спросил Алексей.

— Так называется особая техника снятия часовых, — объяснил Артём. — И разновидность боя.

— Как-как? — переспросил Убитый.

— Сиджал.

— Даже не слышал.

— По-арабски «вызов». Работа с мечами, палками. Тренировки с реальным оружием, никаких муляжей. Чтобы приступить к изучению этой техники, надо уже быть мастером — иначе погибнешь. Кстати, данное слово полностью раскрывает ту работу, которую предоставляет агентство. Так как там служат только профессионалы, раскачек нет. Задания серьезные, без скидок.