Чтение онлайн

Однажды на трассе областного значения остановился автомобиль. Дверь открылась, и на обочину вышел невысокий худощавый мужчина. Хоть в это июльское утро было жарко, одежда его была не по сезону. Рубашка с длинными рукавами и плотные брюки ткани бутылочного цвета. За спиной располагался плотно подогнанный туристический рюкзак. Коротко остриженную голову прикрывала выгоревшая, потрепанная, когда-то песочная, но сейчас почти белая панама. Раньше я рассказывал, как Денис медленно шел через лес по грунтовой дороге к своему дому. Главное для меня было не описание ностальгии человека, не его любование родными березками, дубками и елями. Наоборот, я хотел донести до слушателей безразличие и опустошение. Денис не шел, а брел, прихрамывая, механически переставляя ноги. Его глаза были пусты, сердце не билось чаще при виде знакомого поворота. Даже подойдя к калитке и взявшись за ручку, у него не екнуло внутри, улыбка не озарила лицо. Оно у него застыло, словно театральная маска отражающая крайнюю степень безразличия. Так домой возвращаются после похорон или тяжелой изматывающей работы.

Денис достал ключи и открыл замки. Первое, что он сделал после того, как обошел все два этажа и чердак, это остановился на кухне. Он достал из рюкзака бумажный пакет и в чайное блюдце вылил молока. Там же на стене у стола, за которым Денис обычно обедал, висела картина Александра Родченко. Вернее выполненный в красно-зеленых цветах рекламный плакат резиновых сосок. Так вот, рама была чуть скошена. Денис, заметив это, поправил картину и… улыбнулся. Впервые за весь день. Он пододвинул блюдце с молоком к стене, возле пустой дубовой бочки.

Нет, в доме у Дениса не было котов, крыс, ежей. Просто почти каждое утро плакат Родченко сдвигался. Поэтому хозяин, ставя рамку на место, наливал в блюдце свежего молока тому, кто так «шутил» в его доме…

Денис сидел на табурете в центре кухни. Взгляд затуманен, плечи опущены, лицо, наконец-то, потеплело. Один в пустом доме. Большие широкие комнаты — светлое прозрачное пространство. Сквозь открытые окна врывается птичий гомон, шум порывов ветра, знойный стрекот кузнечиков, жужжание пчел и шмелей… А он сидел молча и о чем-то думал. Улыбался, но вся его фигура, выражение лица, отрешенные глаза говорили об одном: он устал, и даже возвращение домой не может обрадовать, встряхнуть, словно он сейчас не находится в конце пути… Его дело, его жизнь продолжаются. Этот табурет, этот рюкзак, даже плакат на стене — это всё ещё тропа, по которой он ступает в данный момент.

Денис разделся догола, и второй раз обошел комнаты, уже не торопясь, всматриваясь — всё ли на месте, как он привык, совпадает ли реальность с тем образом, который сохранился в его памяти.

Разобрав рюкзак, хозяин вывалил все содержимое на пол гостиной. Что было чистое — некоторые вещи, техника, какие-то сувениры — это он сложил на диване, остальное оставил… Оставил на том самом месте, где через несколько месяцев будут горой лежать трупы…

Кстати, в комнатах царил полный порядок — за домом все эти годы приглядывал отец Дениса. Он знал о приезде сына, но не смог встретить — пришлось срочно ехать из города по делам. Не буду утомлять подробностями, только хочу обратить ваше внимание на одну деталь. Когда Денис пошел в душ, то раздевшись, застыл у большого на всю стену зеркала. Надо сказать, что хозяин имел густой до черноты загар. Кофейный оттенок только подчеркивал свежие ещё розовые шрамы, рассекавшие кожу по всей левой стороне тела. Порезы были короткими и длинными, словно кто-то параллельными ударами резал ножом его ногу и бок. В одном месте был пробел — без повреждений, но стоило Денису согнуть руку в локте и шрамысложились — штрихи в одинаковом направлении повторялись и на предплечье.

— Зебра, — пробурчал Денис, и в его голосе не было осуждения или какой-то печали. Просто констатация факта. Констатация факта…

Лечился он долго. На Кубе, у лучших специалистов по реабилитации после проникающих осколочных ранений. На острове не спрашивали кто ты, откуда раны. К тому же там для таких как Денис относительно безопасно… Что ещё? Думаю, этого для начала хватит.

Артём посмотрел вокруг. Лера накрылась одеялом с головой и вроде спала. Её сестра лежала рядом и внимательно слушала. Олег сидел за компом — что-то читал. «Моряк», Убитый и его девчонка молчали. Было видно, что история их заинтересовала. Артём подошел к столу, налил из чайника теплой воды в стакан и вернулся на место. Сделав пару глотков, продолжил:

— Первые три дня Денис сидел дома. Запасов хватало. Если говорить о еде и выпивке, то холодильник, морозильная камера были завалены всем необходимым на месяц вперед. Может, кто-то по возвращению с подобной командировки напивается, но не наш герой. Он к спиртному, в общем-то, был равнодушен. Единственное, что позволял — домашнее вишневое вино и всякие наливки, которые делал отец — в подвалебутылками занята целая полка. Алкоголь пил глоточками. Со льдом. Как какой-то европейский буржуа.

Что он ещё делал по приезду?.. Помимо прочего установил телеоборудование в кабинете — четыре панельных экрана, которыми обычно пользуются рекламщики для трансляций клипов в магазинах и холлах гостиниц. Денис подключил их к тюнеру — и вывел четыре новостных телеканала. Мелькали без звука: биржевые сводки, бегущая новостная строка, погода, говорящие что-то головы… Это помимо трех широких мониторов компьютера.

Вставал в девять. Как бы ни было больно, но каждое утро делал зарядку, выполняя упражнения, подготовленные для него тренером реабилитации с Кубы. Ел, читал новости, спал по часу после обеда, вечером гулял вокруг дома. Установил пару игр… Ложился за полночь. Мобильного телефона в доме не было — для связи Денис использовал скайп и форум какого-то сайта, посвященного ботанике, теплицам, и прочей подобной хренотени. Смотрел телевизор, вникая, что происходит вокруг, ведь там, где он жил, вернее, лечился последние месяцы, не было интернета. В общем, привыкал к домашней жизни, тихой спокойной, как простой отпускник, но… Чем бы он ни занимался: брел по дорожкам, гонял тачки в компьютере, готовил себе макароны по-флотски, сидел в теплой ванной… Если бы мы могли заглянуть в его черепушку, то узнали бы, что Денис чего-то ждет. Ждёт долго, терпеливо, как заключенный ожидает УДО. А вдруг? Вот с этим «а вдруг» он вставал и ложился. В остальное время старался занять себя, свои мозги, чтобы не думать, не ждать. Читал, смотрел фильмы, играл, изнурял себя гимнастикой, злился… Особенно, когда надо было сделать что-то такое, для чего нужна физическая сила. Воды принести, там, стремянку поставить, чтобы экраны поднять. Левая рука у него плохо гнулась, ступать не левую ногу было больно. Особенно по утрам. Это уже потом, после зарядки, прогулки, ежедневной суеты, когда связкам возвращалось эластичность и не так ныли раны, он забывал о ноющей боли.

Гулял Денис подолгу. Чтобы вы понимали, где был расположен его дом и вообще как он его купил, на этом надо остановиться подробнее. Представьте заброшенный пионерский лагерь, в котором лет пять никто уже не отдыхает. К нему пристроены четыре участка с большими деревянными двухэтажными домами, спланированными так, что в нем могут проживать четыре семьи по две на каждом этаже. Когда-то весь этот участок принадлежал местному лесничеству, но его лет семь назад выкупила голландская фирма. Став хозяевами, они избавились от всего лишнего: детсадов, дома культуры, больницы и этого лагеря. Лесничество перепродали, социальные объекты передали муниципалитету. Так получилось, что некие люди в городе были извещены о планах Дениса обосноваться в этих краях. Дело в том, что ранее в этом городке…

Артём нахмурился, и с трудом подбирая слова, продолжил:

— …он открыл семейный бизнес. А ранее работал за границей. Здесь у него было несколько временных съемных квартир, в которых он проводил время между командировками. Расположены они были в областных центрах подальше от Москвы. Когда у Дениса накопилось нормально деньжат, он решил их во что-нибудь вложить. Заказал под ключ западный тепличный комплекс, попросил своего куратора или посредника — так вернее — подыскать жилье, пока он будет в командировке. Всем — контролем за строительством, подбором кадров, бумажной волокитой, общением с местными властями — заведовал отец Дениса, а наш герой только снабжал предприятие деньгами. Так вот, когда некий человек, назовем его Консулом, узнал о таком лакомом кусочке, как заброшенный пионерский лагерь в санаторной зоне, то сделал предложение Денису — баш на баш. Он отдает землю, а в обмен просит разрешение высеивать в теплице некоторые не совсем законные культуры. Безопасность, естественно Консул гарантировал.

Тут тонкий момент.

Люди выше Консула просили присматривать за Денисом, когда надо, охранять его, опекать, но сам Консул даже и не догадывался, чем наш герой занимается и каков его статус. По легенде Денис работал компьютерщиком, выполняющим заказы для фирм, имеющие офисы на дальних островах. Что отчасти было верно — наш герой хорошо разбирался в технике. Разной. Отсюда долгое отсутствие, тропический загар и деньги. Так вот Денис имел статус повыше Консула и сумел провернуть сделку на своих условиях. Землю купил, а на предложение высеивать некие «сорняки» отказал. Чтобы не было проблем, за участок заплатил выше оговоренной суммы, так что все стороны остались, как бы довольны. Вот так наш герой стал обладателем всех четырех домов. Тот, в котором он жил, был перестроен и отремонтирован. Остальные три — на всякий случай заколочены. Это если не считать корпусов и прочих зданий заброшенного детского лагеря.

Ещё раз, для ясности. Мы имеем некую организацию, которая стоит над Консулом. В каждой области свой такой… решала. Наш герой не светится, но из-за ситуации с участком ему пришлось показать куратору свой уровень. Понятно?

— Продолжай, — сказал Убитый, укладываясь на диван удобнее. — Если что-то неясно, спросим.

— Спрашивайте, так даже лучше будет.

Артём ещё выпил воды.

— На десятый день приехал отец. Денис был худощавый, тонкие черты лица, а его отец плотнее. Они вообще были разными. Сын темноволосый…