Чтение онлайн

Он сказал «в мою дверь»? У Деборы был муж? И такой отвратительный, как он? Это определенно было не то.

— Мне нужно поговорить с Деборой. Скажите ей, что Руфь здесь.

Он озадаченно посмотрел на нее.

— Дебора? А кто это?

Рагнхильд сделала шаг назад и посмотрела на фасад дома. Она точно не перепутала адрес.

— Я не знаю, кто вы, но Дебора — владелица этого дома. — Теперь Рагнхильд была серьезно встревожена.

Он нахмурился и шагнул к ней.

— Я понятия не имею, о чем вы говорите. Думаю, вам лучше уйти.

Рагнхильд попятилась.

— Вы причинили ей вред? Вы вломились в дом?

Она сделала еще шаг назад и огляделась, готовая броситься наутек и перепрыгнуть через соседскую изгородь, если он сделает хоть одно движение.

— Деееебора! — закричала она так громко, как только могла, не сводя глаз с занавесок на окнах первого этажа.

— Вы с ума сошли, юная леди. Что такого важного в этой Деборе?

— Мне нужно сказать ей кое-что о человеке, которого ей больше не нужно бояться.

Показалось ли ей движение за занавеской наверху?

Рагнхильд озарила улыбка, которая исчезла в ту же секунду, когда стоявший перед ней мужчина ударил ее кулаком в лицо, нарушив всё, что удерживало ее на ногах: равновесие, нервную систему, волю и напряженные мышцы.

Правительственная пресс-конференция была не более обнадеживающей, чем обычно. И хотя вакцина была на подходе, уже было ясно, что уровень заражения в связи с Рождеством и Новым годом может быстро ухудшиться.

Участники пресс-конференции появились на экране, как расстрельная команда с достаточным количеством боеприпасов, чтобы скосить полстраны. Сначала министр здравоохранения, а затем и все остальные. Девятьсот восемнадцать умерших, сказали они, продолжая объяснять, что вторая волна коронавируса приближается и что ограничения вступят в силу на следующий день в четыре часа дня. Ничего нового: локдаун, тесты на коронавирус, дезинфекция рук, маски для лица, чихание в локоть, лишения и экономический спад.

Всё это становилось действительно утомительным и раздражающим.

— Ну, — сказал Карл. — Что вы думаете? Лично я не намерен сидеть сложа руки и ждать. Если нам всё время придется сдавать экспресс-тесты, мы можем просто показать наши удостоверения и пройти без очереди.

Остальные явно растерялись. Ассад, очевидно, думал о своей семье — что они будут делать, если он заболеет? Роза, со своей стороны, не собиралась снова изолироваться в своей квартире. В прошлый раз с нее хватило. Гордон явно был расстроен, потому что только начал выходить на свидания — и как, черт возьми, встречаться, если никого нельзя видеть?

— Я еду к Паулине Расмуссен, чтобы предъявить ей письма, которые мы нашли, пока вся страна не сошла с ума, — сказал Карл. — А вы продолжайте. Роза, я хочу, чтобы вы с Ассадом сосредоточились на торговце оружием. Гордон, ты можешь продолжать со старыми делами. И помогайте друг другу доделать разбор старых писем Палле Расмуссена.

Это был вздох, который он услышал?

Он едва выехал со стоянки, как зазвонил телефон. Это был Гордон.

— Отдел только что получил уведомление из национальной полиции, Карл. Нам всем нужно собраться в столовой через двадцать минут.

— Понятно. Удачи, — сказал Карл с нахальной улыбкой. Он не собирался позволять прихотям национальной полиции мешать его расследованию.

Примерно в километре от города движение начало спадать. Несколько машин были остановлены на обочине, из их динамиков гремели правила и предупреждения.

Тротуары были усыпаны выброшенными масками. Зрелище не из обнадеживающих.

Карл покачал головой. Коронавирус? Людям, казалось, было наплевать, лишь бы их собственные потребности были удовлетворены. Но такова человеческая природа — он понял это уже давно.

Карл вздохнул.

Как долго им придется терпеть все это дерьмо?

Женский велосипед лежал на садовой дорожке перед таунхаусом Паулины Расмуссен. Входная дверь была широко открыта, и из прихожей доносился возбужденный женский голос, жалующийся: «Вы шутите» и «Только не снова!»

У Карла было предчувствие, в чем проблема.

Когда Паулина увидела Карла, стоящего в дверях, она убрала телефон в карман и обрушила на него свое разочарование.

— Все наши выступления отменены на неопределенный срок, — выплюнула она. — Отменены, отменены, отменены! И это всё, что они могут сказать?

Он использовал слова вроде «досадно» и «безумие» и без лишних предисловий рассказал ей о том, что они нашли среди вещей Палле Расмуссена. Вся краска сошла с ее лица. Карлу было безразлично, было ли это связано с тем, что сегодняшнее шоу стало последним надолго, или с перспективой столкнуться со своим небезупречным прошлым. Когда люди были так взвинчены, как Паулина, его допросы были гораздо эффективнее. Как всегда говорил его сомнительный кузен: «Не стоит пренебрегать удачей, пришедшей в личине неудачи» [17] .

— Вы были с Палле в день его смерти, и теперь мы точно знаем, что он заезжал к вам по дороге домой и что у вас был секс такого рода, который подразумевает подчинение и физическую боль. Итак, я спрашиваю вас, Паулина: вы зашли слишком далеко? Вы в итоге убили его? Он попросил вас поехать с ним домой и привязать его к рулю машины, чтобы он не мог заглушить двигатель?

Она, казалось, лишилась дара речи.

— Позвольте мне сказать, что я думаю. Палле приехал к вам домой тем днем. Вы можете это подтвердить?

Она вздохнула.

— Вы крепко связали ему руки и хорошенько отшлепали его, не так ли?

Она покачала головой.

— Я его не связывала. В этом никогда не было необходимости.

— Вы могли причинять ему боль, не связывая его? Как это работало? Мы нашли повреждения возле его прямой кишки. Должно быть, это было очень больно.

Она повернулась к нему с презрительным взглядом.

— Палле мог это выдержать. Он был настоящим мужчиной.

— Но чего я не понимаю, так это почему на его запястьях были глубокие вмятины, очень похожие на те, что оставляют пластиковые стяжки.