Чтение онлайн

— Обезвредить ее, если сможем к ней подобраться. Какой у нас есть выбор?

Рагнхильд не отрывалась от телевизора, но о Табите Энгстрём ничего не было, потому что единственной темой в СМИ были коронавирусные ограничения и резкий рост числа заражений. И пока она смотрела этот бесконечный поток рассуждений и дебатов о COVID, Рагнхильд поняла, что эта необычная ситуация может быть лучшей защитой, о которой только могла мечтать Табита. Пока страх перед второй волной делает невозможным приблизиться к ней в тюрьме, они должны смириться с риском, что она в какой-то момент увидит выгоду в том, чтобы сдать их, и тем самым уничтожить их группу и деятельность.

«Этого просто не может случиться», — подумала она. Рагнхильд никогда не пыталась убить, но, вероятно, была способна на это. Она видела, как на ферме у бабушки с дедушкой забивали много свиней. Аорта человека находится прямо под кожей, и многих предметов достаточно остры, чтобы перерезать ее. Так что с этим проблем не было. Проблема была в том, чтобы приблизиться к этой Табите Энгстрём, пока она находится под стражей, и скрыться после того, как дело будет сделано. И именно последняя часть была самой сутью идеального преступления.

Если она это сделает, не засияет ли ее звезда в глазах Деборы еще ярче, несмотря на ее предупреждения о том, что можно и что нельзя делать? И если было что-то, чего Рагнхильд желала больше всего на свете, так это признания и уважения Деборы. Несколько ночей после собраний она стояла у дома Деборы, дожидаясь, пока погаснет свет во всех окнах. Ее воображение разыгрывалось при мысли о том, что происходит в темноте внутри. Насколько она знала, она не была влюблена в Дебору, но Дебора была их лидером. Она была той, кто их вербовал, кто собирал информацию об их деятельности, кто подталкивал их совершенствовать и расширять их моральный крестовый поход мести.

Та, кто подняла ее, в остальном печальную, жизнь до состояния эйфории.

Рагнхильд уставилась на экран телевизора, где премьер-министр была в одном из своих обычных элегантных пиджаков, которые она всегда надевала на пресс-конференции, чтобы излучать силу во времена кризиса.

С ее решением ввести в стране локдаун, как, черт возьми, они собирались остановить Табиту?

В ту ночь Рагнхильд почти не спала.

Различные меры здравоохранения затронули все слои общества, и такое дело, как дело Табиты Энгстрём, требовало допросов, предъявления улик, многочасового пребывания на свидетельской трибуне и вызова людей, которые могли быть заразны. Поскольку эти сложные обстоятельства делали невозможным проведение обычных судебных процедур, которые могли бы привести к заключению под стражу, Табита была освобождена после предварительного слушания, как того требовал закон. Ей было сказано не покидать страну и уведомить суд, если ее обстоятельства существенно изменятся. К ее делу вернутся, когда наступит срок и ситуация более или менее нормализуется.

Рагнхильд подумала, что это может быть возможностью, поэтому она ждала в пятидесяти метрах от суда, когда Табита выйдет на свободу в свободном пальто и с широкой улыбкой на кроваво-красных губах.

Так вот как она выглядит. Беззаботная и расфуфыренная.

«Ей нечему радоваться», — подумала Рагнхильд. «Ее губы должны быть на замке, чтобы она не проболталась о нашей маленькой группе. Табита Энгстрём сейчас довольна собой, но когда ее снова затащат обратно, она запоет. Я вижу это по ее лицу».

Пробираясь через самые оживленные улицы Копенгагена, Рагнхильд крепко сжимала в кармане пальто острый нож для разделки рыбы. Ее целью было остановить Табиту, но неважно, случится это сейчас или позже. Рагнхильд позаботится о том, чтобы быть готовой, когда представится возможность.

«Куда ты идешь, Табита?» — думала Рагнхильд. Она продолжала следовать за ней, пока они не достигли почти пустых улиц Амагера, так и не найдя ответа на свой вопрос.

«Если она свернет с Амагерброгаде в боковую улицу, я смогу подбежать к ней за несколько секунд», — подумала она. Но как сильно ее ударить и куда? Может быть, лучше просто перерезать горло? Но, с другой стороны, это приведет к большому количеству крови, и Рагнхильд рисковала испачкаться. Конечно, она могла схватить Табиту и оттолкнуть ее в момент атаки. Но это означало бы, что нужно резать глубоко и очень точно, и многое могло помешать. Что, если Табита услышит ее, например, прямо перед атакой, или какой-нибудь звук заставит ее повернуть голову? Многое могло пойти не так.

Рагнхильд чувствовала себя неуверенно, но она не могла позволить себе колебаться. Табита нарушила строгий кодекс группы, и сама Дебора сказала, что она дорого за это заплатит. И хотя Дебора предостерегала их от действий по собственной инициативе, Рагнхильд не собиралась прислушиваться к этому предостережению. Она была уверена, что в конце концов Дебора одобрит ее действия. Разве не она сказала, что если Табита их выдаст, им придется ее обезвредить?

Решение проблемы Рагнхильд появилось в нескольких сотнях метров впереди, где кто-то врезался в дорожный знак так сильно, что тот согнулся посередине и теперь лежал криво, а конец разлохмаченного металлического столба торчал горизонтально на высоте метра над землей.

«Давай же, Табита, пожалуйста, не сворачивай в переулок», — подумала Рагнхильд. «Пожалуйста, не переходи дорогу. Пожалуйста, не иди вдоль витрин. Иди рядом с велосипедной дорожкой».

Она ускорила шаг. За пятьдесят метров до сломанного столба она почти достигла цели. Она вынула руки из карманов и начала представлять толчок, который заставит Табиту упасть на разлохмаченный металлический край сломанного знака.

За двадцать метров до знака между ними оставалось всего несколько метров. Когда до смертоносного железного столба оставалось всего три четверти метра, Рагнхильд прыгнула вперед, выставила левую ногу перед Табитой и изо всех сил толкнула ее в спину. Беззащитная Табита упала, и столб прошел прямо через ее пальто, пронзив тело чуть ниже сердца.

Ее крик оборвался, когда Рагнхильд обрушила оба кулака ей на позвоночник, заставив столб войти еще глубже.

Рагнхильд сразу же отступила в боковую улицу, прежде чем Табита успела перестать дышать.

Сердце Рагнхильд колотилось так быстро, что она чуть не потеряла сознание. И в парадоксальном состоянии гордости и тошноты ее несколько раз вырвало на тротуар, прежде чем она смогла взять свое тело под контроль.

Никогда раньше, даже когда она в молодости курила травку, Рагнхильд не чувствовала такого возбуждения, как когда стояла на зеленоватой мраморной лестнице перед домом Деборы, нажимая на дверной звонок их обычным сигналом.

Прошло несколько минут, прежде чем дверь открылась, и ее эйфория исчезла так же быстро, как и появилась.

— Кто вы? — спросила она мужчину, открывшего дверь. Он был огромным и выглядел свирепо — ничего общего с утонченной и прекрасной Деборой. На мгновение их взгляды встретились, что было отнюдь не приятным опытом, учитывая его странную внешность. Его голова выглядела неправильно и не соответствовала его телу.

— Кто я? Не думаете ли вы, что это мне стоит задать вам этот вопрос? Зачем вы звоните в мою дверь?