Чтение онлайн

– Зачем? – в недоумении спросил Шапошников.

– Я думаю, там был четкий план, но в какой-то момент все поменялось, появились письма, и Заваляева на ходу стала перестраиваться. Во всяком случае, сейчас все нестыковки ушли. Почему все подозрения падали на Павлова? Он был последний, кто видел Заваляеву живой. То есть кто должен был видеть, исходя из того, что пострадавшая пришла с Вишняковым в свою квартиру, а потом с ним же из нее и вышла. Затем через некоторое время вернулась – уже одна, после чего пришел Павлов и тут же стал единственным подозреваемым.

– Значит, если были две сестры-близняшки Заваляевы, то одна могла уже лежать убитая, а другая расхаживать по подъезду, – резюмировал Сиваков. – Кто-то в этой истории вел двойную игру.

– Вот именно, – обрадованно сказал Кармин. – Я думаю, что этот «кто-то» – Вишняков. Видимо, события развивались следующим образом. Заваляевой для своих целей понадобилась ее ненавистная сестра-близнец, и заниматься ею она поручила Вишнякову, которому доверяла, считая его своим человеком, – ведь она и в самом деле здорово помогла ему, определив в дом Евтухова. И потом, она давно дала ему генеральную доверенность на ведение всех дел. Зачем, спрашивается? Скорее всего, она хотела инсценировать собственную смерть, предоставив следствию натуральный труп своей сестры. С появлением Павлова определился и тот, кто ответит за это убийство да еще и принесет с собой отличный приз в виде раритетных писем. Вишняков определенно знал, что из окна напротив ведется наблюдение, не случайно в последний день он задернул шторы. Камера сделала свое дело, любовная связь Павлова с Заваляевой зафиксирована. Однако, судя по скандалу между нею и Вишняковым за день до убийства, он неодобрительно относился к этой идее – убрать Викторию. Возможно, у него возникли близкие отношения с ней за тот месяц, что она жила на снятой им квартире. Скорее всего, именно так. Вот и по Парижу они теперь вместе гуляют… Ну и тогда он рассказывает Виктории о плане сестры, и девочки начинают выяснять между собой отношения. Слово за слово, Татьяна набрасывается на свою ненавистную копию, но та готова к такому повороту событий и с силой отталкивает ее. Троцкая падает прямо на угол столика, оставляя Вишнякова полноценным владельцем всего своего имущества. Она не рассчитывала натурально умирать, для этого она подобрала себе жертву, но попала в собственную ловушку.

– Похоже, что именно так все и было, – задумчиво сказал Отвагин. – Просто план «Барбаросса» какой-то. Чего ей не хватало? Зачем такие страсти? Квартира за пять миллионов ей отвалилась, еще квартиры имелись, и вообще девушка была в полном шоколаде.

– С квартирой все не так просто, – стал объяснять Кармин. – Лариса ведь собиралась ее отсуживать. Она же установила, что подпись на завещании Евтухова поддельная. Закон в принципе допускает такой момент, что завещание может быть подписано другим человеком – мало ли, у завещателя рука будет дрожать или сил нет… Само по себе завещание Ларису не беспокоило, она знала, что Евтухов его и не мог подписать. У него же ничего не было. Здесь Заваляева прокололась. Жена Евтухова не собиралась жалеть денег на процесс, хотела нанять лучших адвокатов и отсудить квартиру у любовницы мужа.

– И дамочка решила умереть, а квартиру продать через доверенное лицо. Занятно, – проговорил Отвагин.

– В общем, картина ясна, но где же письма? – напомнил Шапошников. – Да и Павлов теперь уже не единственный подозреваемый. Его-то наконец отпустят?

– Невиновность Павлова надо еще доказать, – ответил Кармин. – Пока это все наши домыслы, версии и предположения. Дадим ориентировку в Интерпол на Вишнякова и Заваляеву. Как только их найдут, я думаю, и тропинка к письмам отыщется. Хотя…

– Что такое?

– Дело в том, что они могут и не знать о письмах. В день своей смерти Заваляева, она же Троцкая, была с письмами в посольстве, потом их след исчез. Но не надо отчаиваться – рано или поздно они всплывут.

– Сами по себе? Короче, сгорела хата – гори сарай, – съязвил Шапошников.

– Ну зачем так? Найдем мы письма. Дело времени.

– Какого? Дни, месяцы, годы?

Кармин пожал плечами.

– Очень оптимистичный прогноз, – только и оставалось сказать Владимиру.

Распаренные машины плотной лентой двигались по Рублевскому шоссе. Было такое ощущение, что где-то впереди стоит огромный парной конвейер, с которого они сползают и, обалдев от мороза, широко раскрыв горящие фары, отдуваясь, торопятся в город, чтобы опять попасть в тепло.

«Что происходит? Морозище редкий, уже под сорок градусов, в Москве даже пробок нет, а здесь такое столпотворение. Интересно, куда это все собрались?» – размышлял Шапошников, возвращавшийся в машине из офиса навстречу плотному потоку.

– В ночную смену едут, – как будто услышав внутренний монолог Владимира, ухмыльнулся его водитель Сергей, внушительного вида добродушный молодой человек, бывший чемпион по тайскому боксу.

– Не иначе, – улыбнулся хозяин.

Комфортабельная машина убаюкивала, ехали не торопясь, все-таки дорога скользкая и вообще непредсказуемая.

Шапошников предался своим мыслям, которые вернули его в те далекие уже события – более чем годичной давности, которые привнесли в его жизнь огромные изменения. С ним произошли самые главные перемены, которые только могут случиться в жизни человека. Он женился, счастлив, и недавно на свет появился совершенно замечательный парень по имени Матвей.

Мысленно Володя уже рисовал себе картину, как он будет играть с подрастающим сыном, как они будут вместе собирать конструкторы, – а потом школа, Архитектурный институт… Конечно, Матвей станет архитектором, и у них будет настоящая династия.

Год назад он и предположить не мог, что все сложится именно таким образом, что Аня согласится стать его женой и даже родит ему сына. Вот уж точно, чего не ждешь, всегда случится.

А случилось многое. Дело об убийстве Троцкой-Заваляевой в конце концов было закрыто. Виктория не выдержала и пришла с повинной. Убила сестру действительно она.

Тихая и скромная учительница из Омска сама не могла понять, как стала убийцей. Она приехала в Москву по настоятельной просьбе сестры. Встретил ее Вишняков, а вот с Татьяной ей увидеться никак не удавалось. Костя первым делом повел ее в салон красоты, объяснил парикмахеру, какую надо делать прическу. Из коротко стриженной женщины с волосами неопределенного серого цвета она превратилась в яркую блондинку с искусно наращенными волосами. Он зачем-то купил ей одежду на свой вкус, совершенно не интересуясь, нравится ей то, что он принес, или нет. Говорил, как именно она должна выглядеть, а больше – никаких комментариев. Так велела Татьяна.

Виктория, надо сказать, всегда робела перед старшей сестрой. Та родилась на десять минут раньше, и это давало ей право руководить своей точной и нежеланной копией. Младшая сестра беспрекословно подчинялась.

Когда они жили вместе, Татьяна все время стремилась к тому, чтобы их не путали. Придумывала себе разные прически, а как только повзрослела, покрасилась в блондинку, да и в одежде придерживалась новейших направлений моды в самом экстремальном их проявлении. Она всегда носила длинные волосы, а Виктория с малолетства была коротко острижена, одевалась строго и невыразительно и никогда не пользовалась косметикой. Короче, выглядела совершеннейшей серой мышью на фоне своей броской сестры. Когда они обе выросли и стали девушками, никому и в голову не приходило, что они сестры-близнецы.

Татьяна учиться не любила, но через не могу с детства занималась французским, что очень пригодилось ей в жизни. Виктория же училась с удовольствием, все детство и юность провела за книгами, с медалью окончила школу, затем институт – тоже с красным дипломом. Татьяна только посмеивалась над ней и считала совершеннейшей неудачницей.

Конечно, Виктория в глубине души не хотела соглашаться с сестрой. Однако все ее жизненные достижения бледнели на фоне побед Татьяны, ставшей сначала моделью, потом предпринимательницей, а затем уехавшей в город-мечту, в Париж, который из Омска и вовсе казался какой-то призрачной заоблачной грезой… Вика же работала в школе учительницей, преподавала немецкий язык, очень любила свою работу, учеников. Что-то бесконечно придумывала, даже организовала драмкружок, где сама и ставила спектакли на иностранных языках. На работе ее очень ценили, ученики обожали.