Чтение онлайн

Пока она шла в душ, я оставался сидеть на кровати, глядя на закрытую дверь. Страх? Нет. Но что-то похожее. Что-то новое.

Впервые я не просто возвращался к работе. Я впускал кого-то в свою святыню. И понимал, что отступать уже некуда. Фикция закончилась. Началось что-то настоящее. И чёрт возьми, это было страшнее любого финального матча.

Катя

Я никогда не была на хоккее. Вернее, была один раз в шестнадцать — отец привёз меня на матч по делам, и я всю игру сидела в телефоне, изнывая от скуки. Теперь всё было иначе.

Антон, лучший друг Саши, встретил меня у служебного входа.

— Ну что, посмотрим на нашего капитана? — он ухмыльнулся, проводя меня по коридорам. — Только предупреждаю, здесь не место для тонких натур.

Здесь пахло льдом, потом и мужским дезодорантом. Крики, грохот коньков о бетон, звон шайб — всё сливалось в оглушительную какофонию. Антон привёл меня к небольшому окошку, выходящему прямо на ледовую арену.

— Здесь лучший вид. Санек не любит, когда за ним наблюдают с трибун, как за животным в зоопарке.

Я прильнула к стеклу. На льду шла разминка. Десятки мощных спортсменов в одинаковой форме, но мой взгляд сразу нашёл его. Саша. Он выделялся даже среди них — собранный, сконцентрированный, его движения были резкими и точными, несмотря на повязку на колене.

— Он действительно играет с травмой? — не удержалась я.

—А то, — кивнул Антон. — Для него это пустяк. В прошлом сезоне выходил со сломанным ребром.

Я смотрела, как он скользит по льду, и не могла оторваться. Это был другой человек — не тот циничный муж, который строил стены, и не тот уязвимый мужчина, признававшийся мне вчера в боли. Это была стихия. Сила. Абсолютная концентрация.

Прогремел гонг, возвестив о начале матча. Игра началась. Я никогда не понимала правил хоккея, но сейчас мне было не до них. Я следила только за ним. За тем, как он руководил командой, как бросался в атаку, как принимал удары.

В одном из эпизодов его столкнули с такой силой, что он врезался в борт прямо перед моим окошком. Лёд посыпался градом. На мгновение наши глаза встретились. В его взгляде не было ни удивления, ни мягкости — только ярость хищника, полностью поглощённого битвой. Он оттолкнулся от борта и рванул обратно в гущу схватки.

— Нравится? — крикнул Антон мне на ухо, пытаясь перекрыть рёв трибун.

—Он всегда такой... яростный? — переспросила я, не отводя взгляда.

—Только когда дело касается хоккея, — засмеялся Антон. — Здесь он дома.

И я наконец поняла. Лёд — это не просто работа. Это единственное место, где ему не нужно притворяться. Где можно выпустить всю ту боль, гнев и страсть, которые он так тщательно скрывает ото всех.

В третьем периоде случилось то, от чего замерли все. Саша получил пас, ушёл от защитника и с невероятной силой бросил по воротам. Звон шайбы, врезавшейся в сетку, оглушил арену. Гол!

Он не стал кричать или праздновать. Просто остановился, тяжело дыша, и его взгляд снова нашёл меня за стеклом. На этот раз в его глазах было что-то кроме ярости. Было вопрошание. «Ты видишь? Видишь, кто я на самом деле?»

Я медленно кивнула, словно отвечая на его безмолвный вопрос.

Да. Я вижу. И мне не страшно. Мне... интересно.

Саша

Раздевалка гудела от возбуждения после победы. Крики, смех, хлопанье по плечам — обычная картина после удачного матча. Но сегодня я почти не слышал этого шума. В ушах всё ещё стоял гул от попадания шайбы, а перед глазами — её лицо за тем самым стеклом.

Она видела. Видела меня не в роли холодного капитана, каким все меня знают. А в моменте полной потери контроля. В моменте той самой животной ярости, которую я обычно прячу где-то глубоко.

— Ну что, капитан, — хлопнул меня по плечу Антон, — сегодня твоя пассия впервые на игре? Доволен представлением?

Я лишь хмыкнул в ответ, снимая защиту. Колено горело огнём, но боль была приятной — знаком хорошо сделанной работы.

— Она не «пассия», — поправил я его, не глядя.

—А кто тогда? — подначил Антон.

—Жена, — коротко бросил я и направился в душ.

Слово повисло в воздухе, и на пару секунд в раздевалке воцарилась тишина, прежде чем все снова зашумели. Но теперь в их взглядах было любопытство. Они впервые услышали это слово из моих уст без намёка на сарказм.

Когда я вышел из душа, уже в обычной одежде, тренер остановил меня у выхода.

— Сидоров, с коленом всё в порядке? Видел, ты прихрамывал.

—Мелочи, — отмахнулся я. — К следующей игре буду как новенький.

Выйдя в коридор, я сразу увидел её. Она стояла, прислонившись к стене, в лёгком платье, которое казалось неуместным в этих бетонных стенах. Но в то же время... именно здесь, среди этой грубой мужской энергии, её хрупкость и женственность казались ещё ярче.

— Ну? — подошёл я прямо к ней. — Что скажешь? Убедилась, что хоккей — это скучно?

Она покачала головой, и в её глазах горел непривычный огонь.

— Это было... жестоко. И прекрасно. Я никогда не видела тебя таким.

— Таким каким? — я приподнял бровь.

—Настоящим, — она выдохнула. — Ты там... другой. Совсем другой.

Её слова задели что-то глубоко внутри. Она была права. На льду мне не нужно было носить маски. Там я был просто собой.

— Пойдём, — я взял её за локоть и повёл к выходу. — Здесь пахнет потом и победой, а на тебе платье, которое стоит больше, чем моя клюшка.

Она засмеялась, и этот звук странно контрастировал с окружающей обстановкой.

— Знаешь, что я поняла, пока смотрела на тебя? — она остановилась, заставив меня обернуться. — Ты не веришь в любовь, но ты веришь в это. В страсть. В ярость. В ту силу, что заставляет тебя выходить на лёд с травмой.

Я смотрел на неё, на эту дерзкую, избалованную девчонку, которая вдруг оказалась способной видеть меня насквозь.

— Может быть, — уклончиво ответил я.

—Нет не «может быть», — она ткнула меня пальцем в грудь. — Ты веришь. Просто называешь это по-другому.

И прежде чем я успел что-то ответить, она поднялась на цыпочки и поцеловала меня. Прямо здесь, у выхода из раздевалки, на глазах у нескольких журналистов и уходящих игроков.

Это был не нежный поцелуй. Это был вызов. Заявление. Почти такое же мощное, как тот гол, что я забил сегодня.