Чтение онлайн

Я замерла. Отец никогда не писал «важно». Он приказывал. И обычно эти приказы не сулили ничего хорошего.

— Кому это так рано? — над моим ухом прозвучал сонный голос.

Саша приоткрыл один глаз, его рука непроизвольно сжала мой бок.

— Отец, — прошептала я, показывая ему телефон. — Назначил встречу.

Он сразу проснулся. Его взгляд стал острым, каким бывает во время игры.

— В чём дело?

—Не знаю. Пишет — «важно».

Он перевернулся на бок, опершись на локоть, и его лицо стало серьёзным.

— Хочешь, я поеду с тобой?

—Нет, — я покачала головой, хотя мысль о его поддержке была заманчивой. — Сначала послушаю, что он скажет.

—Звони, если что, — его пальцы мягко провели по моей щеке. — Я всегда на связи.

Эта простая фраза значила для меня больше, чем любые клятвы. Он был рядом. По-настоящему.

– --

Ровно в два я входила в «Монарх». Отец сидел за своим привычным столиком в глубине зала, его массивная фигура казалась ещё более внушительной на фоне изысканного интерьера. Рядом с ним — молодой человек в дорогом костюме, с холодными глазами и неприятной улыбкой.

— Катя, садись, — отец указал на стул. — Это Артём, сын моего партнёра. Он недавно вернулся из Швейцарии.

Мне всё стало ясно. Очередная попытка выдать меня замуж по расчёту. Только теперь — уже после моего замужества.

— Папа, у меня есть муж, — напомнила я ему, садясь.

—Муж? — отец фыркнул. — Ты про этого хоккеиста? Это не брак, Катя, это временное помешательство.

Артём оценивающе посмотрел на меня, будто покупал лошадь на аукционе.

— Екатерина, я слышал много о вашей... яркости, — сказал он сладким голосом. — Уверен, мы могли бы найти общий язык.

Я почувствовала, как закипаю. Но вместо гнева меня вдруг охватило странное спокойствие. У меня теперь был тыл. Была крепость, в которую я могла вернуться.

— Папа, — я посмотрела отцу прямо в глаза. — Я не вещь, которую можно перепродать, если первая покупка разочаровала. Мой брак — не «временное помешательство». Это мой выбор.

Отец медленно покраснел — верный признак надвигающейся бури.

— Ты забываешься, дочь! Я не позволю...

—Вы не можете мне ничего запретить, — перебила я его, вставая. — Я взрослая женщина. И я люблю своего мужа.

Это прозвучало так естественно, что я и сама испугалась. Но это была правда. Голая, пугающая, прекрасная правда.

Не дожидаясь ответа, я развернулась и пошла к выходу. Спина горела от их взглядов, но внутри было странное ощущение лёгкости. Как будто я сбросила тяжёлые цепи.

Доставая телефон в лифте, я набрала единственный номер, который хотела набрать.

— Всё в порядке? — он снял трубку сразу после первого гудка.

—Всё прекрасно, — улыбка сама расплывалась по моему лицу. — Забирай меня. Я хочу домой.

Потому что дом — это теперь не роскошные апартаменты отца. Дом — это там, где он. Где нас никто не сможет растащить по разные стороны баррикад.

Саша

Я ждал её у входа в «Монарх», наблюдая, как она выходит из вращающихся стеклянных дверей. Прямая спина, высоко поднятый подбородок, но в глазах — следы только что отгремевшей битвы. Она села в машину, и от неё пахло дорогим кофе и напряжением.

— Ну что, рассказывай, — тронулся с места, положив руку ей на колено. — Насколько всё плохо?

Она глубоко вздохнула, глядя в окно.

— Отец пытался подсулить мне нового жениха. Сына своего партнёра. Сказал, что наш брак — «временное помешательство».

Мои пальцы непроизвольно сжали руль. Старый хрыч не унимался.

— И что ты ответила? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

Она повернулась ко мне, и в её глазах появились знакомые искорки.

— Сказала, что это мой выбор. И что я люблю своего мужа.

Воздух застыл в лёгких. Эти слова прозвучали так просто, так естественно, будто она произносила их всю жизнь. Не для показухи, не для прессы — для себя. Для нас.

— Ты... — я запнулся, подбирая слова. — Ты уверена в этом?

Вместо ответа она положила свою руку поверх моей.

— Знаешь, когда я сидела там и слушала его... я вдруг поняла. Все эти годы я бунтовала не против него. Я пыталась доказать, что я — личность. Что я что-то значу. А сегодня... сегодня мне просто было всё равно на его мнение. Потому что я знала — у меня есть ты.

Я припарковался на ближайшей смотровой площадке, заглушил двигатель и повернулся к ней. Город лежал внизу, как на ладони, а в машине было тихо и тесно.

— Катя... — я прикоснулся к её щеке. — Я не умею в красивые слова. Не верю в сказки. Но то, что между нами... это единственное, что feels real за последние годы.

Она улыбнулась, и в этой улыбке была вся та дерзкая девчонка, которую я впервые увидел на той злополучной вечеринке.

— Знаешь, что самое смешное? — её пальцы переплелись с моими. — Мы заключили фиктивный брак, чтобы стать свободными. А стали по-настоящему свободными, только когда он перестал быть фиктивным.

Я наклонился и прижался лбом к её лбу. Дышал её дыханием. Чувствовал биение её сердца.

— Значит, так и будет? — прошептал я. — Без фикций? Без побегов?

— Без побегов, — она кивнула, и её губы коснулись моих. — Только вперёд.

И в этот момент я понял — вот она, моя самая большая победа. Не кубок, не звание лучшего игрока. А это право называть её своей. По-настоящему.

Мы сидели так ещё долго, глядя на огни города, которые теперь казались не чужими, а нашими. И в этой тишине было больше обещаний, чем в любых клятвах.

Катя

Мы вернулись домой — да, именно домой, это слово теперь не резало слух, — и нас встретила напряжённая тишина. Не та комфортная, что была утром, а звенящая, будто после ссоры. Но мы не ссорились. Мы просто... слишком много сказали за один день.

Саша разлил по бокалам виски, не спрашивая, хочу ли я. Просто протянул один из них мне. Его пальцы слегка касались моих, и это простое прикосновение заставляло сердце биться чаще.