Чтение онлайн

– Советник?
– Голос штабс-ротмистра вырвал меня из размышлений.

– А? Да-да. Уже иду.
– Кивнул я, выбираясь из салона авто. Снова хлопнула дверь, и охранитель повел меня в здание. Поднявшись по ступеням и войдя в прохладный холл, я мысленно порадовался, что успел перед вылетом привести себя в порядок и переодеться в вицмундир, иначе, среди отутюженных и выглаженных форменных кителей и гладко выбритых физиономий особоканцеляристов, выглядел бы пойманным в лесах "бегунком", что явно не соответствует статусу князя, статского советника и директора уважаемого учебного заведения. Хотя... это было бы забавно.

Заметив мою усмешку, дневальный шарахнулся в сторону, а сопровождавший меня охранитель ошарашено на меня покосился.

– Ностальгия, я ведь тоже начинал свою службу именно в Особой канцелярии.
– Пояснил я "поводырю". И лицо охранителя тут же разгладилось. От него даже каким-то сочувствием повеяло. О как! Солидарность, называется, ага. Что, правда, никак не помешает синемундирнику пристрелить меня, если я вдруг вздумаю бежать... Ну, по крайней мере, он попытается.

– Проходите, Виталий Родионович.
– Секретарь в приемной, оторвавшись на миг от чтения каких-то бумаг, кивнул в сторону дверей.

– Благодарю.
– Мой сопровождающий отошел в сторону, и я потянул на себя тяжелую дубовую створку двери.

– Добрый день, господа.
– Оказавшись в кабинете, я кивнул присутствующим офицерам.

– Виталий Родионович, здравствуйте.
– Толстоватый, внаглую занявший кресло хозяина кабинета, поднялся с этого "олицетворения власти". Начальник же отделения, временно переселившийся в кресло для посетителей, только лениво кивнул в ответ.

– Итак, господа. Чем обязан приятности нашей встречи, и отчего вдруг такая срочность?
– Поинтересовался я, устраиваясь на диване.

– Хм. Видите ли, Виталий Родионович...
– Помолчав, заговорил Вент Мирославич, но его тут же перебил хозяин кабинета, рослый мужчина примерно моего возраста, правда, в отличие от меня уже успевший слегка поседеть, да отрастить огромные бакенбарды, делающие его узкое лицо шире и... похожим на морду мопса-дистрофика, чему весьма способствовал короткий вздернутый нос и круглые, чуть выпученные глаза.

– Вопрос простой. Можно ли вам доверять, или проще отправить в камеру, чтоб не сбежали во время расследования.
– С кислой миной, отчеканил глава отделения.

– Вот как? На каком же основании, позвольте узнать, вы собираетесь меня арестовывать? И о каком расследовании идет речь?
– Я прищурился, старательно пытаясь удержать себя в руках.

– Подождите, подождите, Виталий Родионович.
– Тут же замахал руками полковник. Ну да, уж он-то успел меня изучить за эти годы.
– Мы не с того начали. Понимаете, ситуация сложилась так, что... В общем, на ваших производствах в Хольмграде, сейчас идет финансовая проверка... часть приказчиков и иных работников, решением комиссии уже помещены под домашний арест, и...

– И вы опасаетесь, что я сбегу.
– Закончил я за Толстоватого.

– Именно. Поэтому, а также, учитывая вашу репутацию бесчестного человека, я и предлагаю арестовать вас до окончания расследования.
– Процедил глава отделения.

– Что говорит лишь об отсутствии у вас мозгов, господин ротмистр.
– Бросив короткий взгляд на багровеющего офицера, хмыкнул я.

– Что?!
– Взревел мопс.
– Да я... да вы... Да вы понимаете, с кем говорите?!
– Вызверился тот.

– Вполне. Это, кажется, вы не понимаете, с кем говорите.
– Пожал я плечами, под печальный вздох Толстоватого.
– Но я могу вам помочь с осознанием... например, как насчет встречи в круге?

– Виталий Родионович, бога ради... остановитесь!
– Проговорил полковник.

– С чего бы? Этот, потерявший голову от вседозволенности и глупости... человек, если его так можно назвать, в лицо бросает мне оскорбление, а я должен молчать?
– Я развел руками.
– Вот уж, вряд ли.

– Круг? Ну, нет. С такими как вы, мы разбираемся проще.
– Уже даже не багровый, а просто-таки темно-коричневый глава отделения, вскочив с кресла, подлетел к столу и резко вдавил кнопку звонка. В следующий момент, дверь отворилась, и на пороге появился секретарь.
– Караул сюда, немедля. Этого, в подвал.

– Не торопитесь, ротмистр.
– Голос Толстоватого лязгнул сталью. И куда только девался добродушный Вент Мирославич?
– Секретарь, свободен.

Тот кивнул, и исчез. Но глядя на физиономию секретаря, могу сказать точно, караул он все же вызовет, правда в кабинет не пустит. Умен.

– Какого дьявола, вы распоряжаетесь в моем отделении?
– Удивленно и как-то растеряно протянул ротмистр.

– По праву специального и полномочного представителя Главы Особой Государевой канцелярии в Каменграде. Сядьте.
– Приказал Толстоватый. Вот тут глава отделения, немного опомнился и пришел в себя. Вроде бы.

– Господин полковник. Я безмерно уважаю, как вас лично, так и его сиятельство, князя Телепнева. Но...
– Медленно отступив от стола, ровным, механическим тоном проговорил ротмистр.
– Я также, абсолютно уверен, что Старицкого необходимо арестовать. Вы сами видите, этот человек ни во что не ставит власть, а значит, способен в любой момент покинуть город... если не страну.

– Господин ротмистр. В отличие от вас, я знаю князя Старицкого почти пятнадцать лет, и за это время, он показал себя настоящим человеком чести. И если бы вы повели себя, как и следует офицеру и представителю Особой канцелярии, а не ориентировались на подлые слушки и шепотки зажравшихся бездельников, этой дурной сцены, попросту не было бы! Или вы думаете, что его величество стал бы назначать на должность директора нового военного училища бесчестного человека? А может, вы считаете, что Государь некомпетентен настолько, что подарил господину Старицкому половинный пай в каменградских верфях?

– И все же, я вынужден настаивать на аресте. Господин Старицкий вспыльчив и может...

– Не более чем вы, ротмистр.
– Мне надоело, что разговор идет так, словно меня и вовсе нет в кабинете.
– В конце концов, я услышу извинения?

– Виталий Родионович, прошу, держите себя в руках. Ротмистр Дорн просто стал жертвой слухов и домыслов. Ну же, не будьте так злопамятны...
– Толстоватый вновь взял на себя роль миротворца.

– Ла-адно.
– Протянул я.
– Что ж, пойду вам навстречу, но... только из личного уважения, Вент Мирославич. А теперь, давайте о деле.