Чтение онлайн

Я с трудом разжал сведенные челюсти, и в этот момент вернулся Грегуар с подносом. Приняв пилюлю от головной боли, я с облегчением ощутил, как проясняется в голове, и уходят последние ошметки розового тумана перед глазами. Благодарно кивнув Грегу, взял с подноса бокал коньяка и, не чинясь, забросил ароматную жидкость в глотку. Лечиться, лучше комплексно. Хм... а чем меня так Толстоватый "приласкал"? Что-то из менталистики, или... хм, надо будет узнать. Все одно, чувствую, без еще одной беседы с телепневским адъютантом, дело не обойдется.

Тряхнув головой, отгоняю мрачные мысли и берусь за кофий и газеты... Последние потребовал у Грегуара по ежеутренней привычке, да и то сказать, за две недели в лесах, никаких книжных лавок или мальчишек-разносчиков, почему-то ни разу не встретилось...

Делаю первый, самый ароматный глоток кофия и, развернув отутюженную газету, тут же выплевываю черную жидкость, прямо на первую полосу. Как восемнадцатое июля?! Я же был в канцелярии пятнадцатого! Это что же, меня на три дня вырубило?!

Оправившись от шока, откладываю безнадежно испорченную газету в сторону, и берусь за следующую. Хм, и с этим надо будет разобраться... Но позже, позже... Закуриваю сигарету и, долив кофия из стоящего на подносе кофейника, заново начинаю просмотр прессы. И, естественно, первое, что бросается в глаза, большая статья посвященная проверкам на верфи и маленькая заметка на ту же тему, об училище. Но вскользь... Оно и понятно. В военную епархию желающих лезть без мыла, довольно мало. А те, что есть, порой рискуют получить столь необходимый для улучшения скольжения предмет, причем вместе с веревкой. Так что, здесь ничего удивительного. А вот заметка о моем буйстве в отделении канцелярии, хоть и мала, но по контексту ясно, что она далеко не первая. И это уже интересно. Травля продолжается, да?! Ну, тогда извините, сами нарвались. Хоть и не вовремя все это, очень не вовремя, но ничего не поделаешь, придется сдвигать планы и...

– Виталий Родионович, осмелюсь доложить, что внизу вас ожидает посетитель.
– Ровный голос Грегуара заставил меня вынырнуть из невеселых мыслей. А когда я повернулся к дворецкому, тот уже приготовил домашний костюм и стоял, держа в руках мягкий атласный пиджак темно-синего цвета.

– Случаем, не господин полковник пожаловали?
– Интересуюсь, одновременно одеваясь. Разве что, совсем тупой человек не уловил бы сарказма в моем голосе. А Грег, отнюдь не туп.

– Боюсь, что нет. Полковник заходил с утра... Я сообщил ему, что вы не принимаете, и он обещал вернуться завра, к десяти утра.
– Помогая мне одеть пиджак, ответил дворецкий.

– Вот как? И кто же тогда, ждет меня внизу?
– Поинтересовался я, уже привычным жестом отправляя в рукав местный аналог дерринджера.

– Вот его карточка.
– Грегуар подал мне прямоугольный листок твердого мелованного картона цвета слоновой кости, с тиснением и витиеватым, изящным шрифтом. Прочитав надпись на карточке, я удивленно хмыкнул. Вот так оперативность.

– Что ж, Грегуар. Идемте, узнаем, что понадобилось в наших пенатах сему господину.
– Карточка щелчком отправляется на крышку бюро и я, дождавшись пока дворецкий выйдет из комнаты, отправился следом за ним. Небрежно брошенный ментальный конструкт запечатал дверь спальни не хуже, чем те, что применяют полицейские при опечатывании помещений.

– Добрый вечер.
– Я прошел в гостиную мимо подтянутого молодого человека в строгом "деловом" костюме, но без наград и знаков отличия. А значит, визит не совсем официальный. Окинув взглядом поднявшегося с кресла визитера, жестом предложил ему присесть, и сам с удовольствием разместился в кресле напротив, так что между нами оказался низкий чайный столик.

– Здравствуйте, ваше сиятельство.
– Четко артикулируя, чересчур правильно проговорил гость, вежливо кивнул и присел на край кресла.
– Мое имя, Нильс Хоффен и я являюсь вторым атташе в Русском посольстве Нордвик Дан, что в Хольмграде.

– Да, я прочел вашу карточку. Не желаете чаю, или кофию... может, что-то покрепче?
– Проговорил я, внимательно рассматривая гостя. Интересно, он выехал в Каменград сразу после известия о проверке, или до того, лишь услышав о комиссии в "Четверке Первых"?

В любом случае, весьма оперативно действуют господа "вероятные противники"...

– Благодарю, я бы не отказался от кофия и рюмки настойки.
– Все также академично правильно, ответил тот.

– Грегуар, будьте добры, подайте нам кофию. Господину атташе рюмку брюна, а мне, пожалуй, бокал порто и шоколад. Да, точно, темный шоколад подойдет и к тому, и к другому. Не возражаете?
– Я повернулся к гостю и тот, вежливо кивнул. Молча...

Что ж, понятно. В присутствии дворецкого, Хоффен будет нем, как рыба. Значит, разговор пойдет очень серьезный.

– Сию минуту, мессир.
– Дворецкий кивнул и удалился.

– Итак, господин Хоффен. Чем обязан вашему визиту?
– Поинтересовался я, едва между нами на столике появился очередной поднос с заказанными напитками, а Грегуар скрылся за дверью.

А дальше было добрых два часа плетения словесных кружев, из которых следовал один простой вывод. Покровители... или доверители господина атташе, возложили на него миссию выразить их сочувствие и поддержку опальному князю, столь много сделавшему для укрепления величия Руси, и так скверно оцененному Государем. А помимо сочувствия, доверители атташе, заинтересованные в моем благополучии, как люди, вложившие некоторые средства в создаваемое на территории Нордвик Дан производство, желали заверить меня в своем желании принять у себя человека столь светлого ума, буде Государь, пребывая в заблуждении относительно моих талантов, и далее будет чинить препятствия моим начинаниям.

Это если вкратце, и перевести на более или менее вменяемый язык. Атташе же, разливался соловьем почти два часа, за которые успел приговорить поллитра настойки. И если поначалу, на постоянно подливаемый ему в рюмку напиток, он морщился, старательно изображая всеми возможными невербальными сигналами, что, дескать "Сатурну больше не наливать", на что я, понятное дело, никак не реагировал, а отказаться вслух дипломат не рисковал, то после четвертой рюмки, он уже самостоятельно орудовал графином. И один раз попытался даже налить брюн в мой бокал. Но я вовремя среагировал, щелкнув пальцем по ополовиненной бутылке с портвейном. В общем, к исходу второго часа, речь Хоффена стала чуть менее внятной, но еще более витиеватой, а расстались мы с господином дипломатом, улыбаясь друг другу, словно старые друзья.

Откланявшись, атташе, чуть покачиваясь, дошагал до ворот, где забрался в ожидающую его коляску и укатил в ночь. А следом за ним покатил еще один экипаж... Родная канцелярия нас бережет, ага.

Но, мне уже было все равно. Благодаря последним действиям великого князя, колесо судьбы, скрипя, совершило полный оборот, и визит атташе был прекрасным показателем того, что обратного пути у меня нет.

Плюнув на все, я отошел от окна и, велев Грегуару убраться в гостиной, отправился в свой кабинет, поработать с бумагами, среди которых должно было найтись не меньше двух-трех писем от Бисмарка.

А утром, едва часы отбили десять, дворецкий поднялся в кабинет с известием о визите Толстоватого.

– Виталий Родионович, добрый день.
– Как и атташе, Толстоватый, приветствуя, вежливо поднялся с кресла, а следом за ним и глава местного отделения, о котором Грег, кстати, не сказал ни слова.

– Здравствуйте, господин полковник.
– Я кивнул, точно таким же жестом, как и вчера, предлагая гостю присесть. А вот угощения он от меня не дождется. Равно, как и Дорн не дождется приветствия.