Чтение онлайн

– О, что за гордый ум сражен! Вельможи,

Бойца, ученого – взор, меч, язык;

Цвет и надежда радостной державы,

Чекан изящества, зерцало вкуса,

Пример примерных – пал, пал до конца!

А я, всех женщин жалче и злосчастней,

Вкусившая от меда лирных клятв,

Смотрю, как этот мощный ум скрежещет,

Подобно треснувшим колоколам,

Как этот облик юности цветущей

Растерзан бредом; о, как сердцу снесть:

Видав былое, видеть то, что есть![14]

К концу монолога я даже смогла выдавить из себя слезы, настолько вжилась в роль героини, в честь которой меня назвал отец. Да и сам текст был близок мне по духу. По лицам жюри невозможно было угадать их реакцию. Когда я закончила, в зале раздались одинокие, гулкие аплодисменты Брианны. Чтобы не рассмеяться, я сбежала со сцены. Бри встретила меня с широкой улыбкой.

– Как думаешь, прошла? – спросила она первым делом. – Хорошо получилось, правда! Только ты иногда хмурилась так, словно не себя убивать собралась, а Гамлета.

– Надеюсь, что нет, – честно ответила я, хохотнув. – А скоро объявят результаты?

Мы вышли из театра прямо под проливной дождь.

– Черт, ну и погодка, – проворчала я, поежившись.

– В октябре.

– Ого! Ну и славно. – Значит, можно было не думать о театре еще целый месяц.

* * *

Следующие две недели прошли на удивление спокойно. Я составила план нового детектива, сюжет которого решила построить на вражде двух бывших друзей, а старый отредактировала и отправила нескольким известным литературным агентам. Даже успела получить один отказ и «отпраздновать» его в боксерском клубе. Неудача ударила по самолюбию, но я продолжала верить, что все получится, и если не с первой книгой, то с последующими, а идей у меня было много. Редактор указал на то, что мой слог беден и сух, мне не удается передавать эмоции. Что ж, я не могла отрицать очевидное, ведь сантименты были несвойственны мне самой, так что работы предстояло много.

Моей программой максимум в эти недели была встреча с девочками за завтраком и ужином. Учеба становилась тяжелее, незваные мысли множились в голове. Несколько раз мне снился наш с Реймондом нелепый поцелуй, и я просыпалась в поту, проклиная свой мозг за подобные выходки. Иногда во снах приходил Аштон, и я как наяву чувствовала его объятия. Последние несколько ночей я почти не спала, чтобы не встретить непрошеных гостей, страшась собственных чувств, которые не могла расшифровать. Мне удалось немного разузнать об Аштоне. Его отец владел несколькими предприятиями, но основной бизнес вел в Техасе (где именно – не знаю), и связан он был с казино. Собрав по крупицам услышанного образ Аштона, я убедилась в том, что он довольно вежлив, хоть и не моногамен, чересчур богат и в целом его будущее предрешено. Детство и юность он провел в Техасе вместе с Реймондом, о котором, кстати, я выяснила лишь то, что его оставили на второй год и что его родители разводились с громким скандалом. Подробнее разузнать о группировках мне пока не удалось, зато Боули на тренировке кое-чем со мной поделился:

– Реймонд вспыльчив, этого не отнять. Когда он пришел сюда тренировать детей, я думал, живым не выберется никто – он был зол на всех и вся и первые пару месяцев постоянно орал на учеников. Я вызвал его к себе и объяснил, что тренеру так вести себя не подобает. Что если он зол, то должен найти другой способ выместить агрессию. И ему удалось. – Боули говорил с гордостью, Реймонд явно не был для него чужим. – У него большое сердце, Офелия. Приходи как-нибудь посмотреть, как он тренирует мальчиков до восемнадцати лет. С каким восхищением они его слушают! Да… – Боули улыбнулся воспоминанию. – Рей мечтает о карьере боксера, но прямо об этом не говорит. Чего-то боится, что ли.

Боули заставил меня задуматься о том, что в Реймонде есть что-то человечное и теплое. После разговора я пыталась представить этого хмурого гиганта в роли детского тренера. Но вместо того, чтобы изменить свое мнение о нем, я поняла другое – я такой же сгусток агрессии и хмурости, как и он. И меня тоже тяжело представить в качестве наставника детей.

До октября оставалась неделя. Я планировала устроиться в «Старбакс», чтобы быть ближе к любимому холодному кофе, заработать денег, а также занять бездельные вечера. В Филадельфию съездить не получилось – мама с Гектором улетели на выходные к бабушке и дедушке в Техас. В понедельник четвертой учебной недели на дверях наших коммун появились плакаты, возвещающие о субботней вечеринке в братстве Реймонда. Волшебно! Мне совершенно не хотелось видеться ни с кем из местной «элиты».

В пятницу вечером я отправилась на бокс, который оставался моей отдушиной. В секцию пришла еще одна девочка, она тоже была первокурсницей и приехала в Принстон из Китая. Наконец-то у меня появился достойный соперник в той же весовой категории. Мы почти не общались, но помогали друг другу в отработке некоторых приемов. Реймонд почему-то сегодня не пришел, – странно, он ведь был вторым тренером, который сменял Боули, однако на работу не явился. Может, мое чертово сердце и надеялось на встречу, зато здравый смысл был благодарен такому стечению обстоятельств. Так что я билась с грушей до самого закрытия.

Полная луна освещала город. Я села в машину, опустила кресло так, чтобы было видно звезды, и закурила. До полуночи я делала в телефоне заметки по книге. Составила анкеты персонажей и попробовала прописать их черты, чтобы лучше передать эмоции. Потом, взглянув на часы, решила, что пора возвращаться. Чтобы еще немного потянуть время, я поехала другой дорогой – ближе к парку и озеру. Из магнитолы тихо доносилась песня «Wicked Game», и легонько сотрясающий кресло бас погружал в транс. На улице было абсолютно пусто, ни души, все тусовались в центре или уже уехали за город. От озера плотной дымкой шел туман.

Я свернула на узкую грунтовую дорогу у озера, чтобы рассмотреть блики фонарей на глади воды, как вдруг на дорогу прямо перед моей машиной рухнуло тело! Еще немного – и оно бы упало мне на капот! С испугу я ударила по тормозам, шины заскрипели и засвистели, – только богу известно, как я успела затормозить, не наехав на человека. Или лося? Mon Dio, пусть это будет лось!

Я боялась выходить из салона. Кто, кроме дикого животного, мог броситься под колеса единственной машины в радиусе нескольких миль?! Аккуратно открыв дверь, я ступила ногой на землю и осторожно двинулась к капоту. Руки дрожали от страха.

– О господи боже мой, Реймонд?! – закричала я наконец, встретившись с «жертвой».

Реймонд лежал ногами на сухой траве, а головой на дороге, освещенный фарами моего автомобиля. Он весь скорчился, на лице были ссадины, под глазом темнел небольшой синяк. Джинсы в нескольких местах были порваны, кулаки разбиты. Я старалась не поддаваться накатывающей панике, не обращать внимания на дрожь в руках и подступившие от шока слезы. Я склонилась над ним, аккуратно положив его голову себе на колени, боясь лишний раз трогать – кто знает, может, у него переломы?