Чтение онлайн

– Говоришь, как политик.

– Нет. Как учёный, у которого осталась одна последняя попытка что-то изменить.

Максим сжал кулаки, отводя взгляд. Слов Шифа было сложно не услышать. Логика в них имелась. Жестокая, безжалостная, но логика.

– Говоришь, как будто у нас есть шанс укротить Обелиск. Как будто его можно приручить. А если нет?

– Тогда вы с Женей, -Шиф повернулся к нему.
– Станете последней надеждой.

Максим молча выдохнул, понимая, что в этой шахматной партии пешек больше не осталось. Только фигуры. И у каждой своя цена.

Максим сдержанно усмехнулся:

– Ты не первый раз твердишь о великой цели, но забываешь, кто нас довёл до этого состояния. Не Обелиск. Не некроморфы. А люди. Конкретные люди. Корпорации. Советы директоров. Генеральные управляющие, которые годами выжимали планеты досуха, устраивали войны ради квот на добычу, относились к простым людям как расходному материалу. Их жадность и равнодушие поставили цивилизацию на грань вымирания. И ты хочешь решить это... ещё одним техногенным чудовищем?

Шиф скривился, но не перебивал.

– Может, стоило бы, -продолжал Максим, -Не возиться с Маркерами, а сломать систему? Уничтожить старую модель, снести эти корпорации до основания к хренам собачьим. Вернуть людям планеты, воздух, будущее.

– Так говорят террористы, -холодно заметил Шиф.
– Или революционеры. А знаешь, чем заканчиваются революции?

– Тем, что кто-то начинает бояться потерять власть, -отрезал Максим.
– Вот вы боитесь. Вы и те, кто за вами.

Шиф отвернулся, снова глядя на белесый купол биолаборатории за стеклом. Его голос стал напряжённым:

– Я не боюсь. Я слишком хорошо знаю, к чему приведёт крах системы. Ты думаешь, будто люди сами смогут всё восстановить? Без структур, без управления, без производства, без логистики? Да они друг друга сожрут через неделю.

– Может быть. А может и нет.

– А потом придут такие, как юнитологи. Обещания, культ, ложная надежда. Люди не захотят думать, они захотят верить. И конец наступит намного раньше, чем вы думаете.

– И вы уже выбрали за всех, да? И решили, что Маркер - лучшее решение.

– Нет. Мы выбрали меньшее из зол.

– А я нет, -спокойно ответил Максим.
– Маркеры не просто зло, а гарантия нашего уничтожения.

На короткое время воцарилось молчание. Напряжённое, глухое. Только приборы лаборатории тихо гудели, фоново фиксируя неизвестную, но очень реальную угрозу.

***

Переходной шлюз блока C усиливал гул всех металлических поверхностей, словно сам комплекс "Локус" жаловался на боль. На табло над дверью мигал жёлтый код "М-3", сигнализируя о резком росте психотических инцидентов.

В зале управления - тесном помещении, где операционные пульты стояли наподобие военного КП, профессор Белов склонился над голотерминалом. На экране медленно прокручивался список сотрудников: фамилии, отдел, оценка устойчивости к сигналу Маркера, динамика когнитивных искажений. Красные отметки множились как капли крови на снегу.

– Мы теряем людей каждый час, -брезгливо произнёс Шиф, поправляя воротник бронежилета.
– Эта кривая от лёгкой паранойя до галлюцинаций больше напоминает вертикальный взлёт. Я не намерен рисковать.

Белов не оторвался от таблицы.

– Чем именно вы рискуете, Шиф?
– в голосе учёного прозвучал холод.
– Вашей охраной или результатами многолетних исследований? У нас сработанная команда, каждый из них - драгоценный специалист. Дайте мне ещё сорок восемь часов, и контур подавления будет замкнут.

Шиф дёрнул губой, будто пытался усмирить тикающий под кожей метроном.

– Сорок восемь? Профессор, вы живёте в уравнениях. А я в коридорах. Знаете, что творится на нижнем уровне? Младший лаборант Полуянова пыталась выкроить себе глаз, кричала, что "близится единение и ей надо увидеть" Мы едва успели скрутить ее. Техник Захаричев заперся в генераторной и грозился "выключить сердце комплекса"... Морпехи вытащили его без сознания. А теперь посчитайте: сколько времени у нас, прежде чем начнутся самоубийства и очередная вспышка?

Учёный медленно выдохнул и отложил планшет.

– Я всё это учитывал, -тихо ответил он.
– Но вы предлагаете... ликвидацию? Массовое убийство! Всех, кто не прошёл ваш, простите, "тест на полезность"?

– Наименее ценных, -Шиф сделал шаг ближе, понизил голос.
– Те, чьи функции могут взять на себя другие. Мы изолируем ядро команды и удержим периметр. Остальных - либо сильная седация, либо… быстрый выход. Так мы выиграем время, а вы доведете пси-защиту до ума.

На щеке Белова дрогнул мускул.

– Это резня, а не протокол безопасности.

– Это война, профессор. Вы сами первыми назвали Маркер "разумной чумой". Чума лечится карантином и огнём.

Взгляды схлестнулись. По интеркому прошёл треск, потом крик: "Сектор D-4, немедленно подкрепление! Повторяю..." - сигнал захлебнулся статикой. Шиф нажал ком-пульт, отключив звук.

– Слышали?
– его голос стал твёрже титана.
– Это те, кого вы называете "сработанной командой". Они уже сломались.

Белов подошёл к панорамному окну командного центра. За толстым стеклом тянулся полукруг лабораторных секций, соединённых прозрачными переходами. В некоторых отсеках ярко мигала красная сирена, и можно было разглядеть неподвижные фигуры в белых халатах.

– Они люди. И они нужны мне, чтобы завершить работу. Защита будет построена на их данных, их опыте... их жизни, чёрт возьми!

Шиф откинулся на стол, сцепив пальцы.

– Но если они свихнутся раньше, все ваши уравнения не стоят и ломаного кредита. Скажите прямо: сколько времени нужно, чтобы поднять сеть противошумовых эмиттеров, собрать персональные резонаторы в нужном количестве? Без оптимизма.

Профессор закрыл глаза, будто вычислял в уме.

– Тридцать шесть часов до замкнутого контура первичной решётки. Ещё двенадцать - калибровка и синхрон, также сборка носимых глушилок. Минимум сорок восемь.

Шиф кивнул, будто получил приказ.

– Ставлю точку отсчёта на этот момент. Но условия такие: я забираю группу "серых", всех с индексом устойчивости ниже 0,4. Изолирую в техническом бункере Е-7. Еду, воду, кислород - хватит на двое суток. Если за сорок восемь часов вы нас не спрячете под "зонтик", -он щёлкнул пальцами.
– Бункер останется запечатан навсегда.

Белов вспыхнул:

– Вы собираетесь похоронить их заживо!

– Я собираюсь сохранить оставшихся, -отрубил куратор проекта.
– Или вы предпочитаете выпускать на свободу ещё полсотни галлюцинирующих? В последний час трое из них пытались вскрыть плазморезом хранилища с фрагментом. Если они вдруг активируют сигнал - все предохранители полетят к чёрту.