Чтение онлайн

О, ей хотелось плакать.

Но слезы не текли.

— Вито, позвала она, Вито!

— Да? — отозвался он, подойдя к двери ванной.

— Ничего. Я просто хотела узнать, все ли у тебя в порядке.

— Конечно. Ты скоро выйдешь? — Его голос был тонким, невозможно юным, но таким полным красок, таким изумительно полным тепла, его личности.

— Да, — ответила она. Она была благодарна за его голос. — Скажи, что ты любишь меня.

Он поколебался.

— Я…

— Нет, давай. Скажи.

— Я люблю тебя.

— О, дружище, — она засмеялась. — Какая декламация! — Она снова чувствовала себя счастливой, возвращенной к жизни, веселой, теплой, беззаботной жизни.

Его голос! Она быстро села в ванне. Теперь она вспомнила то, что не могла припомнить раньше. Черт меня побери! — подумала она про себя.

Когда она ощущала, как он движется внутри ее и наслаждалась этим, но все еще не теряла себя, пока еще нет, все ближе и ближе подходя к этому, хотя эта близость все еще была так далека — тогда неожиданно она услышала его голос — услышала его смех. Боже правый! В ней поднялась волна нежности, а холодность и насмешки ушли, и она обнаружила, что хочет его, хочет, чтобы он глубже вошел в нее, хочет нести его в себе, стремиться к нему, идти ему навстречу, чтобы получить его…

Но почему?

Я не знаю, подумала она. Кажется, это ускользнуло от нее. Наверно, потому, что он такой юный. Потому, что у него такой юный и сладкий запах, как у ребенка. Да? Может быть, и так! Она не была уверена.

Она выбралась из ванны и улыбнулась себе, энергично вытирая волосы полотенцем.

— Эй, — крикнула она, согнувшись почти пополам и вытирая голову, — как ты там?

— Нормально, — ответил он.

— Я через минуту выйду. — Волнуясь, она убыстряла движения. Какая разница — как, почему? Кого это заботит? Может быть, это произойдет еще раз. О, она обожает его. Ей хочется — она громко засмеялась — ей хочется съесть его.

— Скорей, скорей, — произнесла она театрально-слабым голосом, выбежав из ванной. — Держи меня, я умираю. Я умираю. — Она свалилась рядом с ним, и он обнял ее, прижав к груди ее мокрую голову.

Они долго лежали так в полудреме. В конце концов Вито разбудил ее.

— Эй, Айрис, ты не спишь?

— М-м-м.

— Я хочу есть.

— Ты бесчувственный чурбан, — пробормотала она.

— Что?

— Я сказала, что ты бесчувственный чурбан. Что за манера будить человека со словами «эй, я голоден»? Если ты хочешь есть, иди и ешь. Чего ты тут торчишь?

— Ты шутишь?

— Отнюдь. У тебя манеры… испорченного ребенка.

— Что ты имеешь в виду — испорченного ребенка? Что плохого в том, что я хочу есть?

— Ничего. Просто нужно уметь выбрать время, вот и все.

— Я все-таки не понимаю, в чем дело. Выбрать время? Черт, уже почти двенадцать часов, почему… Эй, ты правда сердишься?

Айрис подняла голову и посмотрела на него. Вито нахмурился, глядя на нее с вопросительным выражением, но в его взгляде не было беспокойства.

Она улыбнулась и сжала его голову руками.

— Я просто дразню тебя, — сказала она.

— Ну ладно. — Он помолчал. — Знаешь что, — сказал он. — Я никогда не знаю, сердишься ты на меня или нет. То есть, иногда я думаю, что все потрясающе, и вдруг оказывается, что ты на меня злишься. А я не понимаю, почему.

— А что тут понимать?

— Ну вот как сейчас. Ты сердишься, то есть, у тебя сердитое лицо, а что мне делать?

— О, Вито, это просто я такая. — Она отвернулась. — Это не твоя вина. Просто время от времени я становлюсь такой, и лучше, что можно сделать в этом случае, это оставить меня в покое.

— Ладно, — сказал Вито. Он встал с постели и пошел в ванную. Возвратился оттуда со своей одеждой в руках.

— Ты что, собираешься уходить? — спросила она.

— Ну, конечно…

— На что это ты так разобиделся?

— Я не обиделся. Правда. Ты хочешь побыть одна, я пойду…

— Отлично. Ты пришел, повалялся и сматываешься, пока, малыш, до встречи.

Вито сел на край постели, все еще сжимая в руках брюки.

— Я не хочу уходить. Просто я не знаю, что еще делать неужели ты не понимаешь?

Ты имеешь в виду, что тебе скучно.

Вито рассмеялся и потряс головой.

— Ты всегда шутишь со мной и в половине случаев я не понимаю, то ли ты серьезно, то ли нет. Итак, что ты хочешь? Я тупой.

Айрис застонала.

— Я буду… Ты думаешь, я шучу с тобой, разыгрываю тебя?

Вито неуверенно посмотрел на нее.

— Ну… э-э… угу. А разве нет?

Айрис долго смотрела ему в лицо, ища в его глазах доказательства вероломства. Наконец она улыбнулась, потянулась и схватила его за плечи.

— Что я сделала, чтобы заслужить такое? Как я связалась с таким, как ты?

— Я не знаю. — Он засмеялся, обрадованный тем, что она снова кажется счастливой.

— Ты не знаешь! — Она прокричала это.

— Нет! — сказал он, падая к ней и смеясь. — Как я сказал, что мне делать, если я такой тупой?

— Ты не тупой, — мягко сказала она, проводя ногтями по его спине. — Слава Богу, ты не знаешь, насколько ты не тупой.

— Ну скажи же, насколько, — прошептал он.

— О Боже, ты снова. Это фантастика!

— Ну же?

— Да ты сам прекрасно знаешь, не так ли, мальчик?

— Ну — а почему бы и нет?

— Ты прав, почему бы и нет, — сказала она, смеясь.

«…Как заявил директор заповедника округа Путнэм Форрест Э. Шлоссер, виды на предстоящий олений сезон несколько лучше, чем в предыдущие годы благодаря обильным дождям, которые смыли снег с горных пастбищ. Шлоссер добавил, что стада находятся в хорошем состоянии, но серьезной проблемой по-прежнему остается большое поголовье самок…»

— Почему, — прервала его Айрис, опять обвиняют бедных самок? Всегда женщины виноваты, каждый раз.

— Ну, подожди немного, — сказал Вито, — дай я дочитаю.

— Я больше не хочу слушать. Это меня расстраивает. У! Мужчины такие свиньи. Самки являются для них проблемой! Кто их просит идти туда и убивать этих прекрасных оленей? Ты бы убил оленя? — Она подняла голову с плеча Вито и посмотрела на него.

— Не знаю, Может быть. Если бы мы жили в лесу, если бы у нас была хижина и мне нужно было бы добывать для нас свежее мясо…