Чтение онлайн

— Так точно, главный сержант, — подтвердил Марч.

— Ладно, — сказал Маккой и перешел к следующему вопросу своего списка — о предстоящих президентских выборах 2008 года. — Текущие события. Расскажи-ка нам, как проходит в настоящий момент предвыборная гонка.

— Сэр, в настоящий момент и Обама, и Хиллари Клинтон заявляют, что про них идет ложная информация, а президент Маккейн… э-э… нет, Маккейн один из всех до сих пор с демократами, главный сержант, — сказал Марч.

И вновь абсолютно уверенно.

— Ладно. Теперь по поводу правил, — проговорил Маккой, идя дальше по списку. — Какая тренировочная форма в спортзале?

— Футболка заправлена, шорты, оружие в спортзале запрещено, когда ты приходишь в зал, ты должен быть в полной тренировочной форме, а в зале можно раздеться до заправленной футболки и шорт, главный сержант, — отчеканил Марч.

— Хорошо, — сказал Маккой, и теперь вопросы стал задавать следующий сержант — тот самый, кто во время осмотра посоветовал Марчу расслабиться.

— Я вижу, все еще нервничаешь немного, — заметил он, глядя на очки Марча, на его лоб и на мокрую к этому времени шею.

— Немного, первый сержант.

— А ты просто расслабься. А мы посмотрим, что ты знаешь, а чего нет. Ладно? Начнем с наград и форменной одежды. Какой бланк используется для представления к награде?

— Не знаю, первый сержант.

— Ладно. Когда солдаты могут начинать носить зимнюю шапку на театре военных действий?

На этот вопрос он тоже ответил неправильно. Но затем пошли верные ответы.

— На какие этапы делится создание сплоченной команды?

— Формирование, обогащение, поддержание.

— Каковы четыре главные точки, где проверяют пульс?

— Шея, пах, запястье и щиколотка.

Следующий сержант.

— Имеется семь видов боеприпасов для автомата М-4. Назови мне четыре.

Он назвал пять.

— Хорошо.

Следующий сержант.

— Так, переходим к армейским программам. Каков девиз Армейской общественной службы?

— Самопомощь, служба и стабильность, первый сержант.

— Здорово. Расшифруй, что такое БВХВ.

— «Больше возможностей холостым военным», первый сержант.

— Замечательно. Теперь — об экономии ресурсов. Как долго сохраняет силу временная расписка в получении чего-либо?

— Не знаю, первый сержант.

— Ничего. А что такое экономия ресурсов?

— Экономия ресурсов — это должны делать все солдаты. Это значит не суетиться, не тратить зря военное снаряжение, первый сержант.

— Понятно. У меня все, главный сержант.

— Хорошо, — сказал Маккой Марчу. — Можешь идти.

И на этом все для него закончилось. За четырнадцать минут ему задали тридцать семь вопросов. Он взмок, дрожал, очки у него запотели, но, когда он вышел, Маккой, который явно был им доволен, сказал остальным:

— А он неплохо справился.

Но Марч этого не слышал. Он уже возвращался в казарму, где некоторые его товарищи возмущались тем, как с ними обошлись.

— Меня вышибли из-за долбаной гранаты, — сказал один.

— Мудизм полный, — сказал владелец ствола, в котором испачкался мизинец Маккоя. — Масло там было, масло.

— Им только и надо, что людей дрючить, — подхватил третий.

— Я так рад, на хер, что все позади, — сказал Марч. — Охренеть, как я счастлив, что все позади.

Тут он увидел Суэйлза и побежал к нему.

— Джон! Джон! Ну, как ты?

— Хорошо, что все кончилось, — сказал Суэйлз и облегченно вздохнул. — Мать честная.

— У тебя запотели очки?

— Нет.

— У меня да.

— Я нервничал. Забывал разные вещи, — признался Суэйлз. — Про жену забыл. Не сказал, что женат.

Суэйлз раз за разом бил правым кулаком по левой ладони, а Марч, наконец-то расслабившись, стал смеяться. «Все позади», — повторял он и повторял, и Суэйлз в конце концов тоже расслабился. На следующий день они узнали результаты. Ни тот ни другой не выиграл, но и не провалился. Из одиннадцати солдат Суэйлз занял пятое место, а Марч — не первый ученичок, конечно, — четвертое. Не первый, но и далеко не последний, и все это пришлось очень даже кстати, если иметь в виду то, что происходило теперь в коридоре казармы, где он стоял перед своим взводом с поднятой правой рукой.

Несколько дней назад, узнав, что получит добавочное вознаграждение в 13 500 долларов, он подписал новый контракт. На таких бонусах, собственно, и держится чрезвычайно раздутая контрактная армия США. Его родные не были в восторге от этой идеи, но он им написал все как есть: в Огайо его не ждало ничего хорошего, никаких перспектив. «Я, Джей Марч, торжественно клянусь смотаться в Ирак за время службы еще как минимум три раза», — в шутку переиначил он перед новой присягой ее текст, но слова, которые он говорил сейчас, были те же, что он произнес в Огайо перед отъездом в Форт-Райли, откуда его затем послали в Ирак как участника «большой волны».

— Поздравляю, — сказал ему лейтенант, принимавший присягу.

— Я, на хер, завербовался дальше, — удивленно проговорил Марч, словно не вполне еще веря тому, что решил остаться в армии до 2014 года. Он не дрожал и не покраснел. Он просто улыбался. Все было так, как сказал ему однажды Филип Канту, покончивший с собой вербовщик: такого братства, как на войне, больше нигде нет.

Братья поаплодировали ему, потом обступили его, и, стоя среди них, он на мгновение закрыл глаза.

Харрелсон в огне.

Иракец с дыркой в голове, кровь течет из дырки.

Маленькая девочка смотрит.

Но теперь к его слайд-шоу добавился новый слайд: он — солдат минуты, радостный как никогда.

Радовался не он один. Кончался февраль, шли последние месяцы — а потом и недели — срока, и почти все повеселели. Конец был уже виден.

Но Ирак оставался Ираком, и не все было так уж здорово. В воздухе по-прежнему чувствовалась нервозность. Какое-то тревожное гудение. Если бы срок их пребывания был двенадцатимесячным, как им говорили вначале, то они уже были бы дома, и об этом, помимо прочего, они вспоминали всякий раз, когда забирались в свои «хамви». Погибнуть — хорошего мало, но погибнуть, когда тебе полагалось бы уже быть на родине и жить-поживать в безопасности? Однажды к Бренту Каммингзу зашел священник — сказать, что за несколько дней к нему обратились шестеро солдат, жаловались, что всё, предел, выдохлись окончательно. В госпитале фельдшер выслушивал жалобы солдат, которых отправляли домой к развалившимся бракам и опустевшим банковским счетам. В молитвенном доме проводился обязательный для посещения семинар о том, чего им ждать в предстоящие месяцы. Солдатам говорили, что вспышки травмирующих воспоминаний — это норма, беспокойный сон — норма, злость — норма, нервозность — норма, но никому от этого легче не становилось. Да и война еще не была кончена. В феврале 2008 года погибло 29 американских солдат; в марте — 39. Ранено за февраль было 216; за март — 327. 23 марта общее число убитых за войну американских военных превысило 4 тысячи.