Чтение онлайн

Врач ушёл, а работа в отделе закипела.

Морозов хотел дать задание Анне сделать запросы относительно дочери Журбицкого, но она опередила его, проявив инициативу.

– Журбицкая Елена Арнольдовна. Тысяча девятьсот семьдесят пятого года рождения. Удочерена Журбицким Арнольдом Арсеньевичем двадцать второго мая тысяча девятьсот семьдесят седьмого года. Биологический отец неизвестен, - рассказывала Анна ровно через сутки.

– А предположительно?

– Предположительно сокурсник Мирзоев. Она с ним крутила, у него жила, когда от Журбицкого ушла. Но условий никаких, комнатка, и та съёмная.

– И где сейчас этот Мирзоев?

– В мире ином, - вздохнула Анна. – Заболел и умер. Давно. Ещё в девяностые.

– Где дочка? Эта Елена? В честь бабушки, матери Маргариты, я понимаю, её назвали?
– предположил Морозов.

– Может быть, - откликнулась Анна. – Только странно, все помнят сына, Арсения Журбицкого, и никто не помнит дочь Елену. Почти никто.

– Почти? – встрепенулся Морозов.

Анна замялась.

– Информация не проверена, не хотелось бы говорить раньше времени.

– Говори! – приказал Морозов. – Сейчас всё пригодится.

Анна опустила глаза.

– Инцест.

– Я так и подумал! – выдохнул Морозов.

– Но это предположение. Училась в школе. Хорошистка. Незаметная. Поступила в фармацевтический. Потом куда-то пропала. Спуталась с кем-то. Но ничего конкретного узнать не удалось.

– А вот это узнать надо! – назидательно прорычал Морозов.

– Слушаюсь, товарищ командир! – картинно отрапортовала Анна. – Только нельзя объять необъятное. Делаю, что могу. Откуда я знаю, с кем уехала? Я нашла Лору с Анатолией, они со мной даже разговаривать не стали. Арсения видела, типичный «мажор», так он заигрывать со мной начал!

Анна выжидательно посмотрела на Морозова. Его отсутствующий вид Анну просто взбесил.

– У Арсения, говорю, интервью брала!

– Когда выйдет статья? – спокойно осведомился Морозов.

– Завтра, вот в этом вот кабинете! Напишу, распечатаю и повешу. Вот на это вот стене повешу!

Морозов повернулся к карте , где флажками были отмечены «горячие точки» - места, где были найдены трупы.

– Вот здесь? – спросил он, тыча пальцем в карту.

– Вот здесь! – многозначительно ткнула пальцем в подмосковный посёлок. – Я здесь была и разговаривала с отпрыском этого гения. Сестра его Лена свалила за бугор, с ней он никаких отношений не поддерживает, а на меня он чуть не набросился. В постель пытался затащить! Животное… Зверь! Одни инстинкты!

Морозов внимательно посмотрел на указанный подмосковный посёлок. Недалеко от МКАД.

– У них там особняк?

– У всех там особняк. Там Санта-Барбара.

– А Арсений не похож на Жанну Моро?

– Скорее на Алена Делона. Только выше ростом.

– А ты знаешь, какой рост у Делона?

Анна, разгорячённая, встала и подошла вплотную к Морозову.

– Я знаю, какой рост у тебя.

– И какой же?

– Самый лучший. Мой размер! – она прислонила его рукой к карте и впилась в его губы.

17

«ХОСПИС»

17

Мария вновь готовилась к дежурству. Она уже меньше боялась. И история с Маврой не казалась ей такой уж душераздирающей. Хотя оказаться на месте Татьяны ей совсем не хотелось.

Мария вспомнила, как, уйдя из обители милосердия, она приехала в подмосковный монастырь на неделю и проработала там почти два года. Плакала поначалу почти каждый день, порывалась уйти. И уходила! Помыкается на вокзале и возвращается обратно. Словно каменная стена не пускала её в большой мир. Ей стало полегче, когда среди монахинь появились друзья: мать Мария, схимонахиня Екатерина, послушница Ольга, смешная, но невероятно добрая! Со схимницей они часто чистили картошку. Схимница была старенькая, насквозь больная и вместе с тем неунывающая, задорная. Когда Мария начинала рыдать, оплакивая свою беспутную жизнь, схимница пеняла ей: «Вот Иоанну на допросе все пальцы раздробили, думаешь, не больно ему было? Человека, написавшего на него донос, на очную ставку привели, а он обнял его, понимал, какая мука ему уготована за грех такой. Другого жалел и прощал! А у тебя? Разве есть, что серьёзное? Придумала, раздула до небес и сидит, воет». А Мария навзрыд: «Ненавижу! Всех их ненавижу!» А схимница: «Будет тебе! Может, человек покаялся давно!»

Мать Митрофания рассказывала, что схимница умирала от рака, почти не могла ходить и передвигалась на ходунках. Но она по благословению съездила в Псково-Печерский монастырь, приложилась к древнему кресту, что в пещерах, и с отцом Иоанном беседовала. Он её потом отмаливал. И поднялась схимонахиня Екатерина. Рак мучил её, но болей таких уже не было. Уже после того, как умерла любимая схимница, узнала Мария, как такой отец Иоанн – тот самый, которого теперь уже все знают, Иоанн Крестьянкин.

Схимнице завидовали – у сестёр тоже свои страсти – как же, не каждого благословляют в схиму. Нередко Екатерину даже корили: «Тебя по возрасту в схиму постригли, не по заслугам». А Екатерина с задорной улыбкой отвечала: «Одного собирались постричь, батюшка приехал, а тот взял, да помер. Потому что Богу не угодно было. Так и я. Не угодно было бы, не постригли бы».

Схимнице Екатерине Мария рассказывала всё. Часто жаловалась на вредную Рафаилу. А Екатерина только посмеивалась: «Смиряет. Радуйся». Однажды Мария не выдержала: «Все пристали со смирением! Не понимаю. Что это такое – смирение?» Весёлая схимница призадумалась, как бы поумнее ответить, а потом выдала: «А это знаешь, я тебе сейчас пну со всей силы ногой под зад, а ты мне ласково и нежно: «Простите!» И Мария как давай хохотать! А схимница: «Вот такая ты мне больше нравишься! Вот так и нужно жить!»

Вспоминая схимонахиню, Мария почти успокоилась, и, появись в это время Мавра, не дрогнула бы. Схимница учила её молитвам, а Мария помнила, какая это сила.

Мария сделала первый обход. Погладила по голове Люду, сходила к деду Фадею, погладила и его. Фадею дали обезболивающего, и он почти отключился, спал. Но, вздрагивая, постанывал иногда. Рак мучил его, не убивал сразу, а постепенно методично съедал его тело и покрывал дымом разум.

Деду Фадею ночью нужно было менять памперс, он совсем не управлял кишечником, но ел охотно и много, и испражнения были обильными и жутко зловонными.

Мария спустилась на первый этаж. Обошла осторожно все комнаты. Осторожно, очень осторожно. Только кто проснётся, сразу выползет в гостиную и будет бродить всю ночь. Не разбудить! Тихо. Очень тихо.

Шлёп-шлёп. Мария замерла. Шаки. Она глянула на огромные дизайнерские часы на стене: половина одиннадцатого. Рано ещё, То есть поздно. Но рано просыпаться.

Щдёп-шлёп.

Двери медленно отворилась. То это? Белая согнутая фигурка. Люция Ивановна!

– Здрасте, моя незабудняя, - шутливо прошептала Мария и улыбнулась.

Она твёрдо решила жить с улыбкой.

Люция прошлёпала ещё несколько шагов и, всплеснув руками, сладко улыбнулась.

– Ой, красивенькая моя! – запричитала Люция и опять непристойно зашевелила языком.

– Я тебе! – погрозила пальцем Мария.

– В туалет! – торжественно произнесла Люция.

Мария, взяв её под ручку, быстро повела к заветному месту. Шлёп-шлёп-шлёп-шлёп-шлёп.

Уже на горшке Люция решила признаться.

– А знаешь кто? – таинственно прошептала она.