Чтение онлайн

Слышно было, как Арсений встал и вышел из-за стола.

– Давайте оставим всё, как есть. Я ничего не слышал, и вы мне ничего не говорили.

Загремел стул. Внучка тоже встала.

– Зря! – иронично прозвучал её голос.

Вскоре дверь открылась, и в коридор вышла очень элегантная дама, с огромными нарощенными ногтями, с витиеватой причёской. Таких ещё называют «декоративными собачками». Для живой жизни такие кадры мало пригодны.

Мария специально задержалась, так ей очень хотелось увидеть внучку жены дипломата. Она предполагала, что внучка красива, но не предполагала, что настолько. Наверное, и бабушка её была столь же хороша. Мария невольно залюбовалась.

Арсений, увидев её, спросил:.

– Вы ко мне?

Мария кивнула и прошла в кабинет. Она села напротив него, в то самое кресло, где сидела ранее, когда они пили кофе.

– А вы постоянны, - отметил Арсений.

Мария ждала, то он заведёт речь об увольнении. И, может, даже попросит её остаться. Согласитесь, приятно, когда тебя уговаривают.

Но Арсений начал издалека и о другом.

– Я хотел поговорить с вами…

– Да?

– Мы друзья?

– Что? – Мария не поняла, куда он клонит.

– Хотел бы знать, мы с вами друзья? – ещё раз уточнил он.

– Странный вопрос, - удивилась Мария. – Насчёт дружбы не знаю, но точно не враги.

– А думал, мы друзья.

– Хорошо, друзья, - согласилась она и напряглась, страстно желая узнать, что же такое произошло в их расчудесном хосписе.

Арсений взял свою излюбленную «качаловскую» паузу. Молчал он долго и глубоко, как бы подготавливая Марию к тому, что сейчас сообщит.

– Что Зарина рассказывает обо мне персоналу?

Мария никак не ожидала такого вопроса.

– Вызовите Зарину и спросите, - отрубила она.

– Вам не кажется, что она говорит лишнее? Что не подобает знать подчинённым?

– Вам виднее, - бросила Мария.

Теперь она вновь убедилась, что разговоры и подслушивают, и это «не ком иль фо».

– Я столько вложил в этот бизнес, - опять начал Арсений, - и палки в колёса мне вставлять не нужно.

– Вы мне угрожаете?

– Боже упаси! – всплеснул руками Арсений. – Я только не хочу смуты среди персонала.

– Никакой смуты нет! – решительно заявила Мария.

– Почему вы не спросите у меня напрямую, кто эта лысая девушка?

Мария онемела. Она не ожидала, что Арсений сам заведёт разговор о том, что её очень волнует.

– Поему вы спрашиваете о девушкеповара, других сиделок и не спрашиваете меня?

Он опять замолчал и стал сверлить её глазами. Мария не отступила. Они вновь принялись играть в гляделки, кто кого.

Арсений первым прервал молчание:

– Вам Зарина запретила спрашивать? Это она вас запугала? Запудрила вам мозги? И что за человек, я не понимаю?

– Нет, - тихо скала Мария, - я сама. Я считала это неудобным.

Арсений подытожил:

– Поэтому я и спросил вас: «Мы друзья?» А если да, то друзья должны делиться и спрашивать о том, что их интересует.

Арсений был столь убедителен, что не согласиться с ним было невозможно.

– Вы не такая, как все, - продолжил Арсений. – И вам можно довериться. .

Мария насторожилась.

– Эта лысая девушка – моя дочь.

Мария чуть с кресла не рухнула. Всего, чего угодно ожидала она, только не этого.

– У неё рак, - просто сказал Арсений. – Но лечиться она не хочет. Но я заставляю. Сделали химиотерапию. Улучшений пока нет.

– Простите, - прошептала Мария.

Ей казалось просто ужасным, что она думала об этой девушке и об Арсении. У людей горе. Испытание, приравненное к самому страшному горю на свете, - это когда у тебя на руках гибнет твой ребёнок и когда он, гибнущий, знает, что скоро вместо будущей жизни ему уготована смерть.

– Простите, - вновь прошептала Мария. – Могу ли я вам чем-то помочь?

Арсений ничего не ответил, лишь посмотрел ей в глаза.

– Я пойду. Можно?
– попросилась Мария.

Арсений кивнул.

…

Умерла Люда.

Тихо, очень тихо, как и многие, с открытыми глазами.

– Отмучилась, - сказала Шура.

– Отмучилась, - согласила Мария, помня, как и днём и ночью лежала эта несчастная Люда с трубкой в горле.

– Муж приходил, плакал, - стала рассказывать Шура. – Он прочитал, что она на дощечке написала – разрыдался.

Мария повернулась к Шуре:

– А что она написала?

Было любопытно даже в такой трагический момент, что же такого можно написать, чтобы задеть за живое человека, для которого ты был овощем.

Шура протянула дощечку. Мария прочитала и вдруг тоже заплакала.

«Я люблю тебя. Я была счастлива с тобой. Только с тобой! Пусть твои дети будут счастливы. Ты настоящий человек. Как мне повезло, что ты у меня есть. Много хлопот из-за меня – прости. Люби и будь любим».

– Всё утро корябала. Трудно ей писать, - говорила Шура.
– А как закончила, так Богу душу и отдала. И муж быстро приехал. Никто не звонил ему, а он приехал, как чувствовал. Хороший мужик! Здоровья ему.

– А как Люда про детей его узнала? Неужели он сказал? – недоумевала Мария.

Шара задумалась.

– Сама догадалась. Когда лежишь годами напролёт, больше понимать начинаешь.

Она посмотрела на пустую кровать.

– Людка, если душа твоя ещё здесь, прости нас! Что мало мы с тобой гутарили, времени на тебя не хватало, а ты просила поговорить.

– Прости нас, - эхом откликнулась Мария.

– Да с бабками этими канитель, ух! – и Шура улыбнулась. – Люда!

Вдруг на комоде упал флакон с лекарством.

– Слышишь нас? – Шура подняла голову вверх. – Лети, Людка. Тебе легко сейчас! Лети!

…

Два дня подряд Мария наблюдала кастинг, который организовала Анастасия на вакантное место сиделки. Вместо Марии (которой надо отдохнуть).

Приходила женщина в возрасте. Тридцать лет отработала в доме для инвалидов. Спокойная, серьёзная. Не взяли, забраковали.

Потом другая пришла. Помоложе. Но тоже с солидным опытом. Попросила осмотреть хоспис. Прошла по этажам, заглянула на кухню, вышла на веранду. Сказала, что постояльцам здесь хорошо. И лежачим, и ходячим. Вроде, собралась работать, но Арсений ей кандидатуру отверг.