Чтение онлайн

— Из всех угроз приходит в голову только саботаж, — сказал Алексей Петрович. — Нужно будет договариваться с индейцами.

— Договоримся, не впервой, — отмахнулся Тухуву. — Если я больше не нужен, то, пожалуй, пойду.

Вознаградив проводника монетой, они отпустили его.

— Только есть одна проблема, — сказал Хартай.

— Куда же без проблем.

— Паровоз нужно заправлять через каждые двадцать верст, а не только на конце трубы.

— Сделаем колодцы.

— Как?

— Прямо посреди реки. На мелких местах. Из клинкера. Заодно позволим набирать воду пайютам в обмен на союз и помощь. Они оценят.

— Ну вот, сразу две проблемы долой.

Осталась главная, — сказал Хартай.

— Какая?

— Сьера Невада. Как мы будем прокладывать дорогу через горы? И если уж говорить о горах, то не дешевле провести водовод оттуда?

— Н-да, проект сырой, хоть и пресный, — пошутил Тропинин. — Отложим это дело до лучших времен, сейчас у нас не хватит ни людей ни ресурсов. И нужно будет подсчитать, какой путь выгоднее. А пока готовьте подробный проект по Кольцу и представим его Правлению на летнем заседании.

Корабль был огромен. Конечно он уступал любому из манильских галеонов, но на них Ясютин не плавал и даже в глаза их не видел. А среди торговых кораблей, прозванных «индийцами» и плавающих в Китай, «Камберленд» считался одним из самых крупных.

Ясютин попал на борт благодаря знакомству с Джоном Сигером, через которого в свое время пристраивал русских беглецов на «Город Лондон». За пять лет Сигер так и не смог преодолеть последнюю ступеньку в карьере, и в должности старшего помощника сменил уже несколько кораблей. Его опыту мог позавидовать любой мореход. Он служил мичманом в Королевском флоте, а затем начинал с самых низов в коммерческом. Но похоже окончательно уперся в потолок возможностей. Ни связей в Компании, ни больших денег, чтобы выкупить должность.

Несмотря на огромные размеры корабля, их с Марией каюта была небольшой. Проводя здесь дни напролет они с грустью вспоминали просторные комнаты на Флит-стрит. Здесь же едва хватило места для двух раскладных кроватей, стула и маленького стола. От других пассажирских кают помещение отделяли деревянные панели, а от выгородки, где обосновалась служанка Энн, парусиновая занавеска.

Главной привилегий богатых пассажиров были небольшие квадратные окна и балкон — часть нижней кормовой галереи. На Камберленде их было две — на верхней, просторной и светлой, расположился капитан Фаррер и его приближенные, на нижней офицеры и привилегированные пассажиры, к коим относился Ясютин. Не то, чтобы его статус посланца непризнанной тихоокеанской страны имел большое значение для Компании, но он заплатил за проезд до Макао по триста фунтов за себя и жену и по сотне за каждого из своих слуг, а старший помощник представил его капитану и пассажирам, как очень уважаемого человека. Кого-то равного лорду Харроуби, главе Форин-офиса.

На «Камберленде» Ясютин плыл не один такой. Филипп Дандас считался даже более значимой фигурой. Член парламента направлялся в Пинанг, чтобы занять место вице-губернатора. Его семейство делило с Ясютиным и его женой лучшие каюты раундхауса — так называлась кормовая надстройка, где жили пассажиры. Ещё одним обитателем кормовых кают был подполковник Пятьдесят третьего пехотного полка Сибрайт Моби.

Положение позволяло всем им обедать за капитанским столом в кадди (центральном салоне раундхауса), потребляя свежее мясо и фрукты. Не сравнить с рационом низов, которым приходилось довольствоваться солониной и сухарями. Помимо матросов на нижних палубах обитали солдаты Пятьдесят третьего полка — две сотни душ; некоторые с женами и детьми, а также небогатые пассажиры, включая спутников Ясютина — Билли и Сэма (оба бывалые моряки, привыкшие к невзгодам).

Не менее важной привилегией пассажиров первого класса являлась возможность дышать свежим воздухом, прогуливаясь на верхней палубе. Это относилось и к женщинам, которых в любом другом случае на полуют (poop deck) не допускали.

Обычно Мария стояла у гакаборта, наблюдая за дельфинами или летучей рыбой, а Ясютин читал книгу или размышлял.

Как бы ему не хотелось остаться в Лондоне, он понимал, что не может стать таким, как Воронцов — натурализованным гражданином, служащим далекой родине, но пустившим корни в Англии. Родина Ясютина нуждалась в людях, нуждалась в продвижении своих интересов. Его опыт мог пригодиться в столице, а на должность дипломатического агента в Лондон прибыл молодой выпускник университета Роберт Книжник. Он родился в Виктории, знал несколько европейских языков и изучил множество законов, связанных с международными отношениями.

Некоторое время ушло на передачу дел. Во всяком случае Робу не приходилось начинать все с нуля. Ясютин оставил ему несколько слуг, взяв с собой только ветеранов Билли и Сэма; познакомил с баронетом Ламбертом, моряками Ярмута и другими людьми из круга знакомств еще Ивана Американца.

Его сменщик, получил новый дом. Складчина по какой-то причине желала получить здание в полную собственность, чтобы объявить его посольством сразу после признания страны. Но на старых улицах вроде Флит-Стрит недвижимость принадлежала компаниям застройщиков и по сути то, что подразумевалось под собственностью, на самом деле являлось долгосрочной арендой. Ясютин мог купить или продать здесь дом на оставшиеся 60 лет аренды, но не в вечное владение.

Пришлось поискать жилье на улицах не столь престижных.

Его миссия закончилась не то чтобы безрезультатно, но не так как мечталось. Ясютину не удалось добиться главного — признания Тихоокеанских штатов. Он все же встретился с Уильямом Уикхэмом, главой Эйлиен офис на Краун-стрит 20. Это управление по делам иностранцев являлось чем-то вроде контрразведки, присматривающей за иммигрантами и гостями. Затем ему организовали еще одну встречу, когда Уикхэма сменил Джон Ривз. Оба вежливо заявили, что на данный момент признание независимости исключено. Но неформальные связи чиновники готовы были поддерживать. Во всяком случае они дали понять, что смотрели сквозь пальцы на деятельность Ясютина в Британии, хотя он и не являлся аккредитованным дипломатом. Что уже было немалым достижением. Примерно так же они относились к Франсиско Миранде и другим мятежным лидерам Испанской Америки.

Если бы Ясютина считали опасным, то арестовали бы еще во время визита в Ярмут.

Так или иначе его миссия подошла к концу и он, наконец, сможет показать Марии Викторию.

Конвой шел под всеми парусами. От самой Англии не случилось ни единого безветренного дня. Штормы Бискайского залива сменились пассатами Атлантики, пассаты уступили штормам ревущих сороковых, а те передали эстафету муссонам Индийского океана.

Море Ясютина пугало. Боялся он, правда, не за себя, а за жену. В восьмисотом году ему пришлось отправить несколько русских дезертиров на трех кораблях компании. Назывались они «Кент», «Королева» и «город Лондон». Из трех только «Город Лондон» благополучно добрался до места назначения. «Королева» загорелась и взорвалась у берегов Бразилии (в саботаже обвинили португальский патрульный катер), часть людей погибла, а тех, что выжили или находились в это время на берегу, пересадили на «Кент», который оказался рядом. Ясютин так и не выяснил, выжили в катастрофе его подопечные или нет, потому что сам «Кент» в свою очередь был атакован известным приватиром Робертом Сюркуфом уже возле Индии. Во время боя и абордажа погиб капитан, множество людей было убито, еще больше ранено, а остальных взяли в плен. И хотя газеты писали, что приватир освободил пассажиров, судьбу конкретных людей Ясютин проследить не смог.

Ему совсем не хотелось, чтобы Мария подвергалась таким испытаниям. В море и без войны подстерегало немало опасностей.

Жена, впрочем, переносила путешествие стоически, хотя впервые покинула сушу. Она проболела весь июнь, но как только миновали экватор, ожила. Не последнюю роль в этом сыграла дурацкая забава моряков — Суд Нептуна. Во время церемонии прохождения экватора супруге пришлось поцеловать рыбу, а служанку Энн облили водой. После Мыса к Марии и вовсе вернулось прежнее обаяние, лишь выглядела она чуть бледнее обычного.

— Воды Индийского океана ничем не отличаются от Атлантики, — меланхолично заметила она, наблюдая за горизонтом.

Они миновали Мыс Доброй Надежды так и не зайдя ни в один промежуточный порт.

— В нашем конвое только крупные корабли, сэр, — пояснил Ясютину сопровождающий его в качестве слуги Билли Адамс. — Хватит припасов до Мадраса.

— Мне не нравится, что мы остались без свежих овощей, — сказал Ясютин.

Ему вовсе не хотелось, чтобы к морской болезни добавилась цинга. Чтобы подстраховаться он вёз с собой несколько цветочных горшков, в которые бросил по горсти семян петрушки. Семена дали всходы как раз, когда корабль миновал Мыс. К тому времени на лимонный сок уже мало кто полагался и Ясютин заставлял Марию съедать по одному листику каждый день.