Чтение онлайн

Митя сжал зубы, но промолчал. Барахсанов часто смеялся на предрассудками. Он не боялся сглазить, спугнуть удачу, разгневать каких-нибудь духов. Вот и теперь ничуть не смущался, объявив предстоящее плавание легким и простым.

Впрочем поначалу так оно и получилось. Море выглядело спокойным, постоянный ветер позволял не менять паруса целыми сутками. Работы на палубе тоже было немного. С ней вполне справлялся Сарапул и новичок Джек. Малышу Теку оставалось лишь присматривать за обоими и изредка вмешиваться.

Под конец первой половины пути зарядил теплый тропический дождь, а команда даже не пошевелилась, чтобы пополнить припасы пресной воды, как бывало в прежние времена. Настолько доверяли шхуне и капитану.

Лежа в койке, слушая стук капель о палубу, о крышу казенки, Митя вдруг осознал, что скучает по Тулике. Девчонка доставляла ему немало хлопот. Её выходки порой раздражали. Но без её смеха и шёпота стало пусто и Митя с трудом засыпал в одиночестве. Будь на море шторм, частая перемена ветра, опасные рифы, он скорее всего даже не вспомнил бы о девчонке. Приползал бы в каюту уставшим, чтобы отрубиться после глотка виски. Спокойная обстановка пробуждала мысли и мечты.

Первый переход занял двадцать дней. Несмотря на название, Мидуэй, или Полпути, как его ещё называли, располагался гораздо южнее привычного маршрута из Виктории к китайским берегам. Обычно шхуны забирались севернее к самой Алеутской гряде. Однако, положение атолла являлось важным для Складчины в перспективе развития трансокеанского пароходного движения. Как бункеровка перед последним рывком через океан.

Как уяснил Митя после посещения верфи, ни один из существующих или задуманных проектов морских кораблей с паровой машиной не смог бы преодолеть океан только лишь на бортовом запасе угля. А значит кораблям потребуется остановка на угольных станциях. И если южные острова расположились относительно близко друг от друга, позволяя перескакивать с одного на другой, то на севере пустое пространство разрывало путь.

Кроме того Мидуэй располагался в полосе пассатов, что было удобно для остановки на пути из Азии в Америку. Особенно для крупных парусников, вроде испанских галеонов.

Однако в своем природном состоянии атолл был плохо приспособлен для жизни людей и принятия кораблей. Поэтому Складчина силами небольшой колонии пыталась его обустроить. Мелководье на радость Барахсанову понемногу засыпали песком, а в кольцевом рифе мало-помалу пробивали проход, чтобы заводить корабли в глубокую часть лагуны. До окончания строительства было ещё далеко. Пока же корабли разгружались даже не на рейде, которого здесь не имелось, а прямо на волнах открытого моря. Это было довольно сложной задачей.

Митя подвел шхуну с подветренной стороны (с юго-запада) и положил её в дрейф. После чего терпеливо ждал, пока к борту не подойдет баркас. Благо, колонисты были рады получить новости и припасы, поэтому приготовили баркас едва увидели парус, а теперь усиленно налегали на весла. На баркас сошло три пассажира, вместе с ними несколько тюков груза.

Остановка не вышла долгой и уже в полдень следующего дня «Незевай» проплыл мимо Последнего атолла. Тот представлял собой логичное завершение Гавайского архипелага, так как расположился на другом конце островной цепи и был столь же мал, сколько велик был Большой остров, открывающий этот парад.

— Ты мог бы поселиться на нём, Барахсанов, — заметил Митя, наблюдая клочок суши в подзорную трубу. — Здесь никто не живет, а лагуна большая и мелкая. Ты сможешь всю жизнь заниматься расширением территории.

— Островок едва видно над водой, — возразил старший помощник. — Если пересыпать песок с одной стороны на другую, земли не прибавится.

— Алексей Петрович говорил, будто они собираются выпускать специальный камень для засыпки. Всего четверть тонны на кубический метр.

— Вулканическая пемза? — без всякого интереса переспросил Барахсанов.

Митя пожал плечами. Разговор затих.

Последний атолл не зря так назывался. После него «Незевай» не встретил даже рифа или отмели до самых вулканических островов. Но они относились уже к азиатской части океана.

Плавание вышло долгим и волей-неволей они познакомились с пассажирами ближе. Хотя китайцы продолжали хранить в тайне цель экспедиции, о себе они говорили охотно. Большая часть их историй не отличалась разнообразием. У нищих и малообразованных жителей Кантона, что решили изменить судьбу, вообще выбор был невелик. Они могли пойти в пираты и прочие разбойники, или наняться на торговый корабль матросом. Только Дзинь Лун смог поразить незевайцев необычной историей.

Он родился в Кумэ, в одной из влиятельных семейств китайской общины на Окинаве. С детства Дзинь Лун, как все его сверстники, изучал каллиграфию, китайскую литературу, астрономию, готовился к дипломатической или административной работе. Его дальнейший жизненный путь выглядел прямым, как стебель бамбука.

Пятнадцати лет от роду Дзинь Лун вместе с другими учениками поднялся на борт корабля и отправился в Китай, чтобы продолжить обучение в Фучжоу, а возможно и предстать перед ликом самого императора Поднебесной.

Бамбук оказался лианой. Плавание не задалось с самого начала. Сперва тайфун отогнал посольскую джонку к востоку от Формозы, а затем на побитый штормом корабль напали пираты одного из потомков знаменитого Чжен Чен-гуна. Во всяком случае так представлялся главарь, а был ли он на самом деле потомком или нет, не суть важно.

Пять лет провел молодой Лун в плену Чен-гуна. Надо сказать пират отнесся к его образованности благосклонно. Не отправил в гребцы, не поставил на иную тяжелую работу, хотя и с выкупом решил не спешить. Дзинь Лун читал пиратам по памяти «Речные заводи» и помогал с навигацией, когда они отдалялись от родных берегов.

Затем хозяин пиратской шхуны (это была именно шхуна американской постройки) встретился со своим приятелем из Виктории Яковом Семеновичем Рытовым, дядей Барахсанова. И тот то ли выкупил, то ли получил Луна в подарок.

Яшка Дальнобойщик вернул ученому мужу свободу и обещал при возможности подвезти до Окинавы или хотя бы высадить в Кантоне, а до той поры попросил помогать с китайскими книгами и картами — компания стремилась открыть новые рынки.

Тут с бывшим пленником произошли перемены. Познакомившись с китайцами, живущими в Виктории, в том числе с Шэнем, Лун решил, что возвращаться к корням нет смысла: кем он станет там, растеряв за долгие странствия прежние позиции и связи. Довольно быстро выучив русский, он занялся переводами для Университета, исследованиями карт и рукописей.

Увидеть родину ему все же довелось, так как у Шэня и департамента внешних сношений Складчины нашлось на Окинаве важное дело и они попросил Дзинь Луна о содействии.

Страна не могла зависеть от одной только кантонской торговли. Давно стало понятно, что как только там перестанут покупать меха, экономика Виктории рухнет. Не сразу, все же хоть какой-то внутренний рынок за десятки лет сформировался, но рухнет обязательно. Поиск новых рынков, стремление разложить яйца торговли по множеству корзин, стало одной из главных задач Складчины.