Чтение онлайн

Камчатка стала одним из вариантов. Российская империя располагала ограниченными возможностями доставлять на океанское побережье большую часть необходимых грузов. Сибирский путь и кругосветное плавание делали любой товар слишком дорогим, а в Кантоне с русскими не торговали. Поэтому почти всё — от железа до зерна — Камчатке и Охотску поставляли независимые колонии. Это позволяло разнообразить торговлю, застраховаться от кризисов, однако, являлось палкой о двух концах. Торгуя с Камчаткой, Виктория усиливала форпост империи на Тихом океане, выращивая на свою голову потенциального соперника. Это же касалось и конкурентов из Российско-Американской Компании. Они покупали товары, но лишь для того, чтобы усилить присутствие и увеличить добычу мехов. И тем самым сбивали цены в Китае. Но иного выхода не было.

Третьим решением стало создание собственного свободного порта в Юго-восточной Азии. Им стал Батам и он развивался стремительно, хотя и не смог бы перехватить весь поток мехов, окажись вдруг закрытым Кантон. Куда хуже, что Батам был уязвим, если Британия или Голландия предъявят на него претензии. Слишком далеко находился остров от крупных сил Виктории.

Остальные рынки, как то Индия, США или туземные королевства Южных морей пока не могли дать значительных оборотов. Складчина искала лазейки. Одной из которых стало королевство Рюкю, расположенное на Окинаве и близлежащих островах.

Ни в школе, ни в мореходном училище о маленьком государстве не рассказывали. Про Японию упоминали вскользь, так как она была закрыта для иноземцев. Лишь голландцы имели на островах факторию.

Из разговоров с пассажирами Митя понял, что Рюкю столь же закрыто для внешней торговли, как Япония. Однако Складчина с помощью Дзинь Луна, похоже, нашла лазейку.

Конечной целью «Незевая» были острова Архиепископа, как они значились на старых испанских картах. Но прежде им следовало зайти на Серный остров или Иводзиму, чтобы забрать работающую там артель.

Иводзима отличалась от прочих вулканических островов тем, что вместо конуса с кратером наверху обладала примечательной горой с плоской вершиной. Причем столовая гора занимала место в дальнем углу, на мысе, а остальная часть суши представляла собой относительно ровную местность. Она превосходно подошла бы под пастбище, плантацию сахарного тростника или кокосовую рощу, если бы не ядовитые испарения, что поднимались здесь из каждой из каждой трещины в камне.

Остров не случайно назывался Серным. Даже на шхуне с расстояния в версту ясно ощущался запах тухлых яиц. Тем не менее люди смогли устроиться даже в этом преддверии ада. Три щитовых домика и сарай расположились подальше от столовой горы, на открытом месте, хорошо продуваемом ветрами.

— Артель сборщиков серы, — пояснил Сундуков. — Работают попеременно.

На берегу рядом с домами стоял баркас в полной готовности.

— Мы должны будем поднять баркас на борт? — нахмурился Митя. — Они не могли использовать лодку поменьше?

— Поменьше не подойдет. Во-первых, нужно доставлять бочки с товаром. Во-вторых, баркас нужен на случай извержения или слишком больших испарений серных газов. Тогда артель отплывет подальше и будет ждать. Или, если извержение не утихнет, можно будет добраться до следующего островка на севере. Он поменьше, зато без запахов.

— Так что? Мы должны будем взять на борт не только люде, но и бочки с серой? — ужаснулся Барахсанов. — Они наверняка пахнут не лучше острова.

— Это уж как водится, — ухмыльнулся Сундуков. — Как не закупоривай, а запах выходит. Но плыть осталось недолго.

Пока Пулька с Теком налаживали грузовую стрелу на грот мачте, Митя направил шхуну вокруг острова в поисках удобного места. Ничего похожего на гавань или бухту здесь не имелось. Однако, основание не сразу уходило на большую глубину, как бывает на скалистых вулканических островках. Дно постепенно отступало в глубину и довольно широкая полоса годилась для якорной стоянки. Оставалось найти место, где не помешают ветер, течение и прилив.

Когда Митя, наконец, нашел, что хотел, а якорь лег на дно, баркас уже загрузили бочками с серой. Запасы оказались большими. Баркас сделал четыре ходки, прежде чем сарай опустел, а «Незевай» потяжелел тонн на десять.

Много это или мало? В Европе из-за войны цена на серу поднялась до пятидесяти пиастров за тонну. Но здесь, в Тихом океане торговля шла вяло, а главным потребителем оставалась Виктория и Калифорния, закупающие серу по более низкой цене. Использовали её главным образом для окуривания садов и виноградников, производства кислоты и всяческих мазей. Только благодаря этому артель сводила концы с концами.

Последний рейс баркас совершил с людьми. На «Незевай» поднялось шесть человек. Все мужчины. Все с красными глазами, сильным кашлем и хриплыми голосами. Их руки покрывали язвы и рубцы, а лица — красные и темные пятна.

— Сера легко не дается, — заметил Сундуков.

Мужчины устроились на баке, куда их отвел Пулька. Они тяжело дышали, время от времени потирая грудь, говорили мало, но кажется были довольны проделанной работой или скорее тем, что их вахта наконец закончилась.

Митя вспомнил, как собирался загрузить серой шхуну на Галапагосах, когда отчаянно нуждался хоть в какой-то прибыли. Наверное тогда вся его команда выглядела бы точно так же.

— Когда остров перестанет куриться, заселим его основательно, — пообещал Сундуков. — Здесь когда-то лес рос.

— Да, ну? — не поверил Митя.

— Правда. Мы нашли как-то обугленный пенек. Старый, окаменел весь.

— Морем принесло, — предположил Барахсанов.

— Нет, он корнями в земле был. Половина мертвая, а половина выгорела. Видать жар от лавы дерево подпалил, а там или дождь пошел, или шторм. На Камчатке так бывает. Сопка дымит годами, а потом затихает. И здесь также будет. Год, два, может десять.

— Что ж, десять лет ждать не будем, — сказал Митя. — Давайте поднимать якорь и сваливать поскорее отсюда.

Им предстоял последний переход в двести пятьдесят верст до острова Грахт, где располагалось главное поселение всех западных колоний.

Еще одним применением серной кислоты было получение водорода. И хотя Алексей Петрович был не в восторге от колоссального расхода ценного продукта, он одобрил проект по запуску воздушного шара.

— Людям полезны зрелища, связанные с наукой и техникой, это развивает воображение и пробуждает изобретательство, — объяснил он решение.

Оболочку изготовили из шелка пропитанного каучуком по методу Жака Шарля. Однако Тропинин внес в процесс некоторые изменения — в каучук добавляли серу и проглаживали ткань горячими утюгами. Реторты производили газ медленно — процесс растянулся на несколько дней. Наполняли оболочку на Ярмарке, на огороженной площадке, где в выходные обычно устраивали пикники, а в дни торгов ставили палатки и балаганы.