Чтение онлайн

Вдобавок поверх бушприта точно белье на просушку, незевайцы набросили парусину. Несколько слоев толстой материи были способны остановить мушкетную пулю, а кроме того надежно скрывали защитников от чужих глаз.

Барьер разделил поле боя на две равные части. По левому борту заняли позиции незевайцы и парни Шэня. Сторона вдоль правого борта оставалась чистой. Защитники собирались переждать огонь противника за баррикадой, а когда те начнут высадку, встретить их залпом из дробовиков и затем перейти в атаку с пиками и клинками.

Барахсанов внес в план поправку. С помощью ломика помощник высадил две доски в гостевой каюте так, чтобы дыра смотрела на палубу. В каюте он и разместил обе карронады.

— Когда черти высадятся, я жахну продольным огнем! — пояснил он задумку.

— Но к тому времени там могут оказаться наши! — возразил Митя.

— По команде отступите к левому борту, — нашелся Барахсанов.

— По какой команде? — нахмурился Митя.

— Я крикну «Полундра»!

Пулька улыбнулся. Это словечко принес на «Незевай» именно он.

— Лады. Но кричи громче.

У каждого из незевайцев имелось любимое оружие. Пулька, например, предпочитал железные пики, которые невозможно перерубить клинком. Не всякий здоровяк мог долго орудовать такой тяжестью, но Пулька справлялся. Малыш Тек выложил на палубу топорики. Настоящих томагавков он и в глаза не видел — его предки предпочитали ножи и дубины. Но в начальной школе много рассказывали о «братьях с того побережья», так что парень пристрастился бросать топорики в старую толстую доску, используемою незевайцами как мишень для упражнений.

Джек, как оказалось любил большие ножи. Ну а Митя никакой радости от рукопашной борьбы не испытывал и всему прочему предпочитал гранаты с дробовиками.

Сацумский корабль приближался. С «Незевая» уже отчетливо видели каждую деталь облачения самураев. К счастью, как и говорил Дзинь Лун, они не надели тяжелых доспехов. На нескольких были нагрудники, у других под кимоно явно скрывались кольчуги, но все это при нужде легко пробивалось пулей или картечью.

Дзинь Лун произнес длинную фразу и молодые воины Рюкю поднялись на полуют. Двое встали у фальшборта, а южанин между ними и чуть позади. Все трое держали руки на рукоятях меча и с презрительным спокойствием взирали на корабль сацумцев. Сам Дзинь Лун встал у фальконета, держа в руке пальник. Возле гакаборта занял место Сарапул с флагом наготове.

Когда между кораблями осталось метров тридцать, Митя поймал напряженные взгляды Дзинь Луна и Шэня и понял что дальше медлить не стоит.

— Сарапул поднимай флаг! Шэнь, убирай паруса!

Едва «Большая Медведица» расправилась ветром, прозвучал выстрел из фальконета. Маленькое ядро попало в пиллерс (или как там у японцев называется стойка, подпирающая настил), но не смогло отколоть от него хотя бы щепку. Возможно, выстрел стал неожиданностью для противника, но самураи даже не шелохнулись. Одни из них отдал приказ и снизу, очевидно через люк, наверх передали мушкеты. Самураи быстро разобрали оружие, передавая его из рук в руки.

— У них фитильные запалы! — произнес Пулька.

Он был прав. Все мушкеты курились дымком.

— Фитильные они или нет, но пуля может убить точно так же, — донесся из казёнки голос Барахсанова.

Тем временем паруса «Незевая» окончательно поникли. Корабли сблизились. Самураи выдали единственный залп и тут же положили ружья на настил. Возникшее облако дыма быстро отнесло к югу. Молодые дворяне Рюкю прокричали что-то в адрес японцев. Очевидно, что-то оскорбительное. Незевайцы укрылись за мачтами, бочками и баррикадой.

Митя подумал, что впервые его шхуна подвергается абордажу. Две предыдущие попытки команде удалось сорвать. Но тогда они противодействовали пиратам, которые не стремились расстаться с жизнью, предпочитая отступить и найти добычу по зубам. Стычку с испанцами он не рассматривал. В тот раз он нападал сам, а у испанцев даже не имелось полноценной команды.

Теперь же «Незевай» преследовали военные, находящиеся на службе, преданные своей стране и господину. Их долг и честь требовали довести начатое до конца, независимо от сопротивления или риска.

Сацумцы, надо отдать им должное, действовали слаженно. Едва корабли поравнялись, гребцы по команде убрали весла, матросы опустили боковые щиты, после чего несколько привязанных к цепям крюков впились в борт «Незевая». На этот раз легкость конструкции оказалась на руку обороняющимся. Митя проскользнул под баррикадой и ударил ногой по ближайшему крюку. Тот, вырвав кусок фальшборта, упал между кораблями. Малыш Тек попытался перерубить цепь топором, но безуспешно, тогда он тоже ударил по фальшборту. Еще один крюк зацепился за брезент и начал понемногу стаскивать его с кормовой галереи. А с японского корабля прилетали все новые крючья и в конце концов их хватило, чтобы стянуть борта.

Увидев брешь в щитах, Митя бросил гранату. И хотя она попала куда нужно, какой-то расторопный матрос тут же подобрал её и бросил в кадку с водой, очевидно приняв за зажигательный снаряд. Последующий взрыв разнес кадку на куски, не причинив большого ущерба. Митя бросил вторую гранату и пожалел, что не создал достаточный их запас.

Грозное оружие. Не те чугунные шары с фитилем, начиненные черным порохом, какие изображались на картинках с европейскими гренадерами. Гранаты производимые заводами Эскимальта были легкими, удобно ложились в ладонь и снабжались спусковой скобой, которая обеспечивала срабатывание ровно тогда, когда нужно. Впрочем прямо сейчас Митя не отказался бы от чего-нибудь потяжелее.

Взрывы хотя и стали неожиданностью для команды противника, не могли ни потопить сэкибунэ, ни сорвать высадку. Среди гребцов наверняка оказалось множество раненных и убитых, но основная часть воинов уже высаживалась на шхуну.

Верхний настил сэкибунэ нависал над палубой «Незевая», позволяя самураям атаковать с выгодных позиций. Только крыша казенки оказалась вровень с надстройкой. Там пошли в ход абордажные мостики или какие-то их подобие.

Четверо самураев атакующих корму встретили достойных соперников в лице молодых джентльменов Рюкю. В сущности и те и другие прошли похожую выучку, но, как верно заметил, Лун, если служащие на патрульном корабле самураи не относились к высшим слоям сацумской знати, то окинавцы считались лучшими в своей стране. Азиатские клинки звенели не так часто, как у европейских фехтовальщиков на рапирах. И сацумцы, и окинавцы действовали расчетливо, семь раз отмеряли, прежде чем нанести удар.

В то время как сражение на корме напоминало шахматную партию, на главной палубе все быстро переросло в хаотичную портовую драку.

Семь или восемь человек в легких доспехах, с копьями и клинками в руках атаковали центральную часть корабля. Еще несколько самураев и с десяток вооруженных мушкетами матросов прикрывали их огнем. Мите именно они показались главной угрозой, пока он не увидел, как ловко орудуют самураи клинками. Ни выкованные из железа абордажные пики, ни топоры, ни любое иное холодное оружие не могло устоять против многолетней выучки.