Чтение онлайн

– Я болтаю глупости, когда волнуюсь.

– Как же много я ещё не знаю о тебе…

Он чуть наклонился, и пересохшие от частого дыхания, жаркие губы, прижались к таким же губам Эвет. Ровно в этот момент, когда она снова переставала дышать от невероятности и нежности момента, он сделал осторожное движение вперёд, и Эвет вздохнула.

– Говори со мной, пожалуйста, - попросил он.
– Я не верю…

– И я не верю, - отвечала она, кусая то его, то свои губы, и чуть не плача, чуть не смеясь от того, как остро ощущался этот мир. Так бывало когда-то давно, семьдесят лет назад, когда в этой самой комнате, на этой самой кровати… - Ты - опиум, я клянусь…

Мучительно, волшебно, с каждым его движением она понимала, как ненавидит Грэга за отнятую жизнь, и как благодарна ему за отсрочку, в которую родился и повзрослел, возмужал человек, который сейчас рядом с ней. Рука Эвет снова и снова сжимала в кулак чёрные волосы Кита, не такие длинные, как у его отца, и оттого даже лучше. Нет, она не сравнивает их. Она так доверяла, как никогда не могла себе позволить. Ни разу в жизни не доверяла она себя ни мужчине, ни женщине. Но если в эту минуту Кит достанет нож и вгонит его в сердце Эвет, она не дрогнет, потому что до последней секунды об этом не подумает. Кит - не смог бы. Он - абсолютное доверие и понимание. Он понимает её как никто, и она отняла его у всех. Ни одна женщина его не достойна, только она,Эвет, достойна. На что Бог (Аллах, по словам матери) дал ей такое лицо и такую самоуверенную, сильную душу? Уж не на то ли, чтобы однажды, одному мужчине сказать: «Ты принадлежишь мне, и я сделаю всё, чтобы ты был счастлив, но только со мной».

И Эвет зарыдала. В тот момент, когда всё уже было кончено и они дышали единым горячим воздухом, она зарыдала оттого, что не может сказать такого Киту, что его счастье не она. И не будет он счастлив с ней. Что придёт другая, умнее, лучше ее, а может, и хуже, но просто живая. Обычная. Куда Эвет тягаться с ней? Свободной? Современной?

И почему именно с этой мыслью я встретила новый день/вечер своей жизни? У меня же больше ничего не болит. Я даже почему-то счастлива, хоть и не заслуживаю этого. В моей жизни появилась, как это ни странно, любовь. Настоящая, как в книгах, которые я никогда не дочитывала.

Сегодня он узнает что-то новое, даже что-то нехорошее. Я думала, что всё исправила, но я всё только испортила. Но как испортила, пока об этом никто не знает, верно?

Когда он вошёл в хижину, у меня сердце упало. Он красивый, он такой красивый. Такой серьёзный, и глаза у него горят, когда на меня смотрит. Неужели это могло быть моим, будь я жива? Я привыкла быть одна. Я вечно буду одна. Но как больно прикоснуться к счастью и понять, что это только один раз. Первый и последний. Это как коснуться солнца. Наверное так? Но я не сентиментальная дурочка.

– Майла и Коко придут. Остальных даже не спрашивала.

– А Диана? Она не остановит?..

– Нет. Нет, дурачок, меня никто не остановит. Ты просто пока всего не знаешь.
– Ничего, всё будет в порядке.

– Там какое-то собрание на берегу. Что там?

– Не знаю. Вру, знаю.

– Я не хочу потерять тебя из-за…

– Слушай, я сама не знаю, что будет. Никто не знает. Пожалуйста, прошу тебя, не волнуйся раньше времени.

– Всё как-то странно. Чувство нехорошее.

– Ничего. Будь тут, я вернусь. Никуда не выходи. И не смотри в окно, обещай мне.

– Обещаю.

Он садится на стул у стены, спиной к окну, даже боковым зрением ему ничего не увидеть. А я его целую, не на прощание, просто потому, что хочу. Последняя нота будет совсем другой. Пока рано.

Выйдя на улицу, вижу, что на берегу, чуть в стороне от тропинки, по которой пришёл Кит, и, правда, настоящее законодательное собрание. Пробираюсь туда прямо через кусты шиповника и думаю, что, наверное, веду себя слишком странно, никогда Эвет Сангу не ходила непроторёнными тропами. Так уж меня учили мои родители - наследник состояния и служанка в его доме. Моё сердце падает повторно.

– Глазам не верю, - бормочу я.

– Да уж, то ещё зрелище, - кивает Майла. Она на полпути к хижине.
– Я с тобой…

– Нет. Иди к Киту и делайте дело. Сейчас самое время добраться до Джины.

– Мне страшно без тебя…

– Ничего, потерпишь. Иди. И Коко прихвати, тут нужна грубая сила. И не утопите его, иначе конец нам всем.

Я иду к митингу, в котором участвуют все. На берегу костёр, рядом с ним Кло, вокруг все русалки с венками на головах.

– Кто позволил? Что за чушь?

– Мы сделаем её одной из нас!
– хохочет Клотильда.

– С каких это пор для этого нужны венки и костры? Вы рехнулись? Вода застоялась в озере совсем. Что вы, поехали кукушкой? Где Диана?

– На цепи, - сверкает зубами Клотильда, Альба хохочет.

– Суки бешеные, отпустите девчонку!

– Она сама хочет! Она сама пришла!

Кло поднимает голову и пристально смотрит на меня.

– Это же ты в комнате у него была? Ты же и ещё приходила? Ты и ночью у него была…

– Эвет? Ты же Вилиса… - шепчет кто-то из девочек.

– И что?
– с вызовом бросаю я, отвечая гневом на гнев.

Кло мне противна своей праведной мордашкой.

– И что вы тут устроили? Быть может, вам напомнить, что будет, если невинную жертву скинуть в воду? М-м? Что за дешёвый спектакль? Неужели вы сказали этой девочке, что всё так просто?

Я смотрю на круг русалок и понимаю, что Кло тут не одна такая. Ещё пять или шесть живых девушек переминаются с ноги на ногу. Одна из них бросается вперёд, встаёт рядом с Кло, она дрожит от холода.

– Что она говорит? Что происходит?

– Неужели ты думаешь, что достаточно только утонуть в озере, чтобы стать такой, как мы?
– я подхожу к несчастной и кладу подбородок на её плечо.

Девочку нужно хорошенько запугать, и я всегда делала это превосходно. Девочка дрожит.

– То есть мы просто умрём?..

– Хуже. Если вы невинны, вы умрёте в муках и станете Мученицами, будете вечно страдать по тем, кого покинули, плакать и надеяться на скорое спасение, только его не будет. Ещё вы забудете, кто вы и почему тут, а если кто-то вам обстоятельно всё расскажет, да так, что вы ему поверите на все сто процентов… ваши муки перейдут на новый уровень. Вы будете рваться к своему прошлому, как старые раны вскроется любовь к близким, к детям, родителям, родным и друзьям. Вы будете заживо в этом гореть, пока не упокоитесь по своей воле, но и это вас не спасёт. А если вы не невинны, вам дорога к Некрещёным. Вас будет вечно мучить желание близости. Любой! Просто прикосновения. Вы станете вампирами, которым нужна не кровь, не мясо, а человеческое тепло. И без этого вы будете иссыхать. А скоро этот дом снесут, и вы умрете первыми. Вечные нимфоманки.

– Нужно умыть её, - говорит Эвет, копошась в старой, отгороженной ширмой каморке, и приносит чашку с водой.

– Зачем тут вода?
– спрашивает Кит.

– Осталась, уже… давно, - бормочет Эвет, садится на колени перед телом и поливает лицо водой. Замирает на секунду, и тут же из-за её спины доносится визг.

– Какого хрена?
– Карен, как резаная, визжит.
– Вы зачем достали Мэрилин, эту проститутку?

– Так мы ж… Джин никогда не видели… - блеет Коко.