Чтение онлайн

"Том Бергсон".

"Лукас Марлин".

Я вгляделась в рисованный портрет последнего ребенка. Подождите, это же…

Сын Даниэллы Марлин! Именинник с первого устроенного мною праздника. Обаятельный рыжий мальчик, высокий, физически развитый, ребенок-попрыгун. На портрете он выглядел бледным, безэмоциональным, поэтому я не сразу его узнала.

Он третий пропавший ребенок? Почему же Демиан ничего не сказал?

– Знаешь его? – заметила Лиза мой ступор.

– Я устраивала ему День рождения. Мой первый праздник в этом мире.

Лиза посмотрела на портрет.

– Значит, трое. Сева – четвертый. Мы не должны это так оставить!

– Демиан найдет похитителя, – пробормотала, – я уверена.

– Почему? Он же темный. Почему ты ему доверяешь? Ты его любишь?

Я приоткрыла рот, чтобы опровергнуть и замолкла в растерянных чувствах.

– Лучше помоги открыть ящик.

В закрытом ящике рабочего стола были документы и дело на Светлейшего. Какие-то заявления, жалобы.

– А при чем здесь Светлейший? – спросила Лиза.

– Они вроде не ладят, – я плохо разбиралась в их отношениях. – Демиан говорил, что детей похищают из-за решения Юстаса. Он продвинул закон, чтобы ночью отключали уличное освещение. Комендантский час и экономия. Может и так, только дел в участке с тех пор прибавилось. А еще – всех детей похитили ночью.

– И Севу тоже, – Лиза задумалась. – Дурак этот Светлейший. И все те взрослые, что его поддержали. Неужели они не видят, что стало хуже?

– Думаю, они видят только бумаги… Статистику, прибыль… А выросшую кривую преступности списывают на лень полицейских.

– Вот вырасту – стану мэром! Мэрой, или как правильно?

Напряжение на миг улеглось.

– Не уверена, что в мэры допустят женщину.

– Допустят! Я всё для этого сделаю! Найду Севу и всем зловредным взрослым по шапке надаю!

Лиза так увлеклась идеей стать мэром и сделать город лучше, что болтала без умолку до самого утра. Как изменит законы, поднимет заводы, осветит улицы, построит больше детских домов и наймет туда лучших воспитателей. А потом энергия резко кончилась. Вне всякой надежды уснуть, я принесла завтрак, бутерброды с яйцом. И увидела, как девочка уже полчаса мирно посапывает на матрасе.

Недолго думая, снова устроила ее на чердак. Здесь было всё знакомо, комфортно. На матрасе, на котором раньше спал Сева, она свернулась клубком и больше не шевелилась. Организм много пережил.

– Присматривайте за ней, – велела демонятам, которые всё это время с интересом подглядывали из-за угла.

Темные призраки с синими глазами синхронно кивнули. Любопытные и игривые, они ждали момента поиграть с гостьей, но пока она была не готова к этой встрече.

У меня были планы. Хоть глаза закрывались на ходу, был еще один человек, которому спать хотелось сильнее. Демиан Мор-Госсен.

Надела простое платье в пол, легкую куртку и отправилась в участок. Спросить, как дела, поддержать, узнать хорошие новости.

От угнетающего настроения не спасали распустившиеся яблони, высаженные вдоль брусчатой дороги. Ни цветы-однолетки, рассаженные в круглые клумбы в центре. Ни теплая солнечная погода.

Атмосфера вокруг говорила – неспокойно. Жители города будто исчезли с улиц. Свернув за угол, я поняла, почему.

Женщины и мужчины, молодые и старые, богатые и бедные – все скопились возле полицейского участка.

Среди толпы я обнаружила и Даниэллу Марлин. Безутешная, осунувшаяся, неспавшая несколько суток, она смотрела на запертую дверь полицейского участка.

Тем временем другие ругались на полицию, стояли с плакатами, с изображениями пропавших детей. Активисты кричали, надрывая горло, выкрикивали оскорбления в адрес полицейских, требовали найти пропавших детей.

Только родители тех детей стояли молча, как Даниэлла Марлин, с надеждой на лице и мольбой в глазах.

Я не смогла подойти ближе. Это было тяжело и не правильно. Стояла возле фонарного столба и не сразу заметила листок, прибитый к нему. Ветер хотел сорвать черно-белый портрет Лукаса Марлин, но я прижала отпавший конец обратно в клей. Ребенок смотрел безэмоционально, как это бывает во всех розыскных портретах полиции. Нет… Они не умеют рисовать детей.

Ниже висели портреты двух других. Один ребенок – кудрявый, круглолицый, второй – худой и бледный. Почти одногодки и оба без эмоций.

Портрет Севы еще не повесили. Должно быть, Лизу скоро пригласят в участок, чтобы она помогла его составить.

Надо домой.

Я развернулась. На глаза попался ларек с газетами и книгами. Не новыми, подержанными, но от того не менее приятными на вид.

Отдав серебрушку, купила утреннюю газету и две детские книжки. Сказку в стихах для демонят и энциклопедию о выдающихся женщинах мира для Лизы. Эта тема ее увлекала и отвлекала. Будет, чем заняться вечером.

– Севу нашли? – девочка выбежала на крыльцо, едва я свернула к дому.

Я помотала головой. Она поникла. Потопталась на месте, нерешительно взяла мой подарок и скрылась на чердаке.

Время замерло в ожидании.

Мы ждали хороших новостей. Уличные фонари постепенно потухли, и на Фриц снова опустилась ночная непроглядная тьма.

Демиан вернулся поздно. Ничего не сказав, молча ушел к себе.

Убрав ужин в холодильник, я нависла над утренней газетой. Часы тикали, отдаваясь в висках. Перед глазами плыло от усталости.

Снова стихи на главной странице, новинка от анонимного поэта.

В лесу живет лисенок,

Рыженький бесенок.

Молочко лакает,

по мамочке скучает.

Какая нелепость. Я уже было перевернула страницу, как взгляд зацепился за портрет на той же главной странице. Последнее изображение Лукаса Марлин. Рыжего мальчика с молочной кожей, которого дома ждет добрая любящая мать.

Невероятная догадка осенила мгновенно. Возможно ли это? Или нет?

Руки задрожали.

Кое-как свернула газету и помчалась наверх.

Дверь в спальню Демиана скрипнула. Я мышью прошмыгнула внутрь.

Плотные шторы закрыты, на прикроватном столике горит единственная свеча. На цыпочках пробежалась по толстому ковру и с ногами прыгнула в постель.

– Демиан! – прошептала, чтобы не напугать. – Демиан, ты спишь?

Мужчина сонно заворочался. Большой рукой коснулся моего бедра, замер, поднялся выше и нагло притянул к себе за талию.

– Что ты делаешь? – зашипела на него.