Чтение онлайн

Дальше по списку оставались только старушки.

Того возраста, когда лишний стресс отнимает остаток жизни. Поэтому, хорошенько поразмыслив, полицейские решили к старушкам полными группами не ходить. И вообще, постараться сделать так, чтобы они ни о чем не догадались.

– Тебе идет, – подмигнул Демиан, глядя на мой ослепительно яркий наряд.

На бледно-зеленое платье накинута желтая жилетка пожарного со светоотражающими элементами. На Демиане такая же, но на нем она смотрелась, будто он генерал пожарной службы. Я же рядом с ним казалась стажером-волонтером.

Мы постучались в очередную дверь на сегодня и приготовились долго ждать.

По ту сторону послышался какой-то лязг. Дверь нам отворила старенькая бабушка на железной коляске. Судя по списку, ее звали Доротея Глоу, восемьдесят лет. На морщинистом лице отразился испуг, но Демиан сразу поспешил объясниться.

– Проверка пожарной безопасности, – медленно отчеканил он, чтобы старушка успела прочитать по губам. – Осмотр. Запах гари.

Он выразительно похлопал по значку пожарного.

Из-за железной спинки коляски показалась мужская фигура.

– Моя мама глухонемая, – высокий мужчина в белом фартуке доброжелательно поздоровался с Демианом. – Меня зовут Винсент Глоу. Проходите.

Старушка не шелохнулась. Мужчина взялся за ручки, отвез коляску к камину в гостиной, а сам вернулся к нам.

– Что, собственно, случилось?

– Обычная проверка. Ночью соседи почувствовали запах гари, мы обязаны проверить.

– Я, конечно, часто готовлю, но мои блюда не сгорают. Вряд ли запах шел из нашего дома.

– Проверим.

Мужчины ушли осматривать дом, а я замешкалась, глядя на железную коляску, в которой сидела глухонемая старушка.

– У вас заботливый сын, – заметила вежливо.

А потом поняла, что в таком возрасте она вряд ли может читать по губам. У нее и зрение, наверное, плохое.

Старушка подняла на меня взгляд, наполненный сожалением, молчаливой просьбой, грустью. Должно быть, тяжело быть привязанной к коляске.

Представить, чтобы вот эта старушка похищала детей? Полицейские были правы, когда крутили пальцем у виска. Во всем нужно искать здравый смысл, а не полагаться только на факты.

Я украдкой осмотрела гостиную. Ухоженную, убранную, на полу ворсовый ковер, на окнах светлые шторы. Здесь всё говорило об уюте и домашней атмосфере. Сын ее, опять же, стоит у плиты, готовит для матери. Я обернулась к кухне, мужчины как раз вернулись.

В духовке стоял пирог, на каждой конфорке плиты что-то готовилось, вдобавок, Винсент Глоу замешивал тесто венчиком.

– Спасибо за помощь, господин Глоу, – Демиан пожал тому руку. – Мы пойдем.

Пока стояла, запахи разных блюд смешались. Сладкое, жареное, острое.

– Зачем вам столько еды? – брякнула совершенно нелепо.

Брови Демиана взлетели вверх, а Винсент Глоу улыбнулся краешком губ.

– У меня большая семья, – он замер, глядя в пустую гостиную, – и скоро к нам придут гости.

– Идем, Алина.

– Да…

Я обернулась к старушке, чтобы попрощаться, и заметила, что она не может проехать. Под колесами что-то застряло.

– Сейчас я вам помогу.

Под колесом застрял маленький оловянный солдатик в красном мундире и синих штанишках. Отряхнув, поставила солдатика на полку возле камина. И еле отвела взгляд, потому что старушка буквально припечатала меня взглядом к полу.

Стало не по себе.

– Мы-мы-мы…

– Пойдем.

Сильная рука схватила меня под локоть и выволокла за дверь.

– Ты сегодня нервная, – Демиан остановил меня на повороте.

Не заметила, как разогналась так, что пятки сверкали.

– Немного не по себе, – призналась честно.

Взгляд глухой старушки не выходил из головы. Может, ей тоже нужна помощь правоохранителей? Может, сын ее бьет?

Нет, глупости. Мы же видели, с какой заботой он хлопотал на кухне. В доме чисто, госпожа Глоу выглядела опрятно и сыто. Умом я понимала, что не стоит подозревать бедную старушку, но где-то внутри свербило от ее последнего жалостливого взгляда.

– Снова сборище…

Мы свернули к полицейскому участку и услышали громкие голоса протестующих. У широких дверей было не протолкнуться. Сегодня здесь было больше народу. Похищения детей заставили каждого выйти из дома и заявить ноту протеста.

– Мы требуем, чтобы вы нашли виновных! – кричали люди.

– Мы боимся отпускать детей на улицу.

– Сколько будет продолжаться полицейский произвол?

Демиан весь напрягся. Он тоже винил себя. Но еще больше его волновало, что мы ни на шаг не приблизились к поимке преступника.

Я тронула его за плечо.

– Прости, задумался.

Взяв меня за руку, он пошел сквозь толпу.

– Детектив! Детектив! – вцепилась в него какая-то женщина. – Расскажите нам, как продвигается расследование!

– Мы работаем, – сухо ответил Демиан и ускорился.

– Я знаю его! Это детектив Мор-Госсен. Он темный! Должно быть, он просто не хочет искать наших детей!

– Неужели это правда? Похищение наших детей расследует темный?

– Мы будем жаловаться!

Сжав зубы, Демиан молча слушал нападки.

Вдруг за мой рукав кто-то вцепился. Я обернулась. Это была Даниэлла Марлин. Бледная, но очень решительная.

– Алина, прошу вас…

Во второй рукав вцепилась другая женщина. Короткостриженная, кудрявая. Волосы вились круглыми колечками, на лице выражение обреченности. В маленькой пухлой руке был зажат оловянный солдатик.

– Мой сын, Бари Холли, – затараторила она. – Он очень любил играть в солдатиков. Мечтал защищать слабых, а теперь… Пожалуйста, найдите его!

Я отмерла.

– Их найдут, верьте. Только не опускайте руки.

В последний момент женщина впихнула игрушку мне в руку. Дверь полицейского участка открылась для нас и тут же захлопнулась перед носом госпожи Холли.

– Фух, – выдохнул вспотевший Демиан. – Теперь можно поработать.

Я во все глаза уставилась на чужой предмет в руке. То, что меня тревожило последние два часа, вдруг стало совершенно понятным.