Чтение онлайн

И чтобы я больше не задавала глупых вопросов, его губы накрыли мои.

Недавно он спрашивал, чего я желаю. Я колебалась. Заставляла себя верить, что больше всего на свете хочу домой. Забыть этот мир и Демиана, как страшный сон.

Я лукавила.

Врала самой себе.

Правда в том, что больше всего на свете я хотела только его. Быть с ним, невзирая на правила, условности, законы. У света и тени нет причин быть вместе, кроме одной.

Любовь.

Пусть только он не перестает целовать так страстно и жадно, будто еще мгновение – и нам придется расстаться. Пусть не отпускает из сильных рук, разве что для того, чтобы переложить на широкую кровать. Накрыть своим горячим телом, унять мурашки, возникшие от недолгой разлуки.

Он пройдет по моему телу дорожкой поцелуев, вверх по шее до мочки уха. А потом вниз, до самого живота и ниже. Каждый поцелуй становится обжигающим, чувствительным. Возьмет меня за бедра и подарит наслаждение, которого я никогда не испытывала и даже не знала, что такое бывает. Накроет горячим телом и расплавит, потому что я больше не чувствовала холода на разных частях тела. Потому что внутри меня горело абсолютно всё.

Мы упивались страстью, возвращались и снова доходили до края. А потом меня с этого края вытолкнули. Перед глазами сверкнули искры, это из моих ладоней что-то вырвалось и врезалось прямо в мужскую грудь. Наша магия встретилась, только больше мы не были врагами. Светлые искры и черный дым смешались, явив над кроватью иллюзию фантастического звездного неба.

Звезды светят ярче, когда небо темное.

Мрачный детектив, темный маг, которого недолюбливали все до единого, запал мне в самое сердце. И теперь никакими силами его оттуда не вытащить.

Рассвет нагрянул внезапно.

Я не видела его лица. Сквозь наспех зашторенные окна почти не проникал свет, но я чувствовала его взгляд. Теплый, мягкий, задумчивый.

Демиан по-хозяйски коснулся моего оголенного плеча, очертил изгиб тела, задержался на выпуклых местах и задумчиво произнес:

– Жена…

– Жена, – произнес он задумчиво.

Я не знала, куда себя деть от неловкости. Конечно, наши отношения должны измениться после всего, что произошло, но…

– Он любил жену, – продолжал Демиан, водя пальцем по моему телу. – После ее убийства у него поехала крыша. Если он куда-то скрылся, то это место может быть как-то связано с его женой. Мы искали не там.

Мне захотелось спрятаться от глупостей, которые влезли в мою голову. Он просто думает о работе, только и всего.

– Кхм-м-м, – в горле стало ужасно сухо, – ты прав. Надо найти помещения, которые принадлежали его жене. Вероятно, Винсент прячется там.

Синие глаза мужчины заблестели.

– Идем.

Он решительно поднялся, накинул рубашку, брюки. Чмокнул меня в висок и подал руку.

– Ты со мной?

Хотелось спрятаться куда-нибудь под одеяло.

– Я.. что-то неважно себя чувствую, – соврала, придумав отговорку на ходу.

Мужчина тронул мой лоб, нахмурился.

– Жарковато.

– Да… Странное чувство. Сегодня, пожалуй, дома посижу.

– Поправляйся.

Не моргнув глазом, Демиан убежал ловить злодея, а я всё не могла унять бешено колотящееся сердце. Одно слово – и смятение поселилось в душе на всё утро.

С горем пополам я оделась, спустилась на кухню, поставила греться чайник. Плита почему-то не слушалась, посуда падала из рук. Я всё думала о том, что сказал Демиан. И что мне хотелось услышать на самом деле.

Пригубив чай, поняла, что забыла положить сахар. А и ладно… Скорее взбодрюсь.

Бах!

Чайная ложка упала на звонкую плитку пола.

На звон посуды прибежала Лиза.

– Что случилось? Ты заболела?

Я неопределенно мотнула головой. Разве можно назвать болезнью душевное замешательство.

– Давай помогу. Что надо делать?

Вообще, я планировала пожарить оладьи. И даже воинственно взялась за венчик, но что-то у меня сегодня руки дрожат.

Лиза оказалась хорошей помощницей. Под моим руководством смешала ингредиенты. Переняла венчик и, задержав дыхание, начала месить. Серьезная и внимательная, она всё делала качественно. Хоть и боялась отвлечься на разговоры.

Мне оставалось только сидеть в кресле и иногда подавать признаки жизни.

– Правильно? – Лиза глянула на меня, смахнув выпавший локон и измазавшись в тесте. – Я первый раз готовлю.. а что это?

– Оладьи, – сдержанно улыбнулась.

– Из этой жижи?

Девочка недоверчиво помешала тесто, но мою просьбу выполнила. Лизу плита слушалась хорошо – и скоро по кухне расплылся запах оладий.

Позже на запах сбежались демонята, которых визуально стало на одного больше. Хм… Ну-ка, рассчитайсь!

Правда же, четверо! Не знаю, как Демиан их плодил, но за эту ночь одним демоненком стало больше.

Взмахом руки я позвала их к столу, наложила целую тарелку оладушек со сметаной.

Лиза ела скромно, может, ещё не привыкла к странным соседям. А может, думала о брате. О том, где он, всё ли с ним в порядке, здоров ли он, есть ли у него еда и ночлег.

Мысли о похищенных детях взбодрили лучше крепкого чая. Мы должны найти их, обязательно. Им страшно, они скучают по маме, по семье. Их похитил психопат, и не известно как он с ними обращается. Я видела, как Винсент готовил целую гору еды. Хочется верить, что он хотя бы кормит детей, а не съедает всё в одиночку.

В дверь неожиданно постучали. Это был почтальон со срочной посылкой от Демиана.

"Без меня не вскрывайте", – передал он листок с посланием.

А сразу за ним – маленький конверт в прозрачном пакете.

Письмо из редакции!

Доротея Глоу написала ещё одно стихотворение. Про Севу.

Я чувствовала себя надсмотрщиком за самыми отчаянными преступниками. Лиза с такой надеждой смотрела на меня, на письмо, что я несколько раз порывалась нарушить запрет. Но… Нельзя. Вскрывать.

– Я придумала.

Девочка умчалась к себе, а вернулась уже с книгой, которую я ей подарила. О великих женщинах мира.

– Будем снимать отпечатки пальцев! Хоть один должен принадлежать Винсенту или Доротее Глоу.

В создании порошка для снятия отпечатков Лиза была намного увереннее, чем стоя за плитой. Смешала сажу, крахмал для выпечки, поднесла конверт к лампе и восторженно выдала.

– Попался!

Ей удалось выделить сразу три отпечатка, по-видимому, Доротеи, Винсента и почтальона. Хотя эту версию пока что ничего не подкрепляло. Мы все еще не знали, что находится внутри.