Чтение онлайн

Луна не до конца освещала землю, и воображение само дорисовывало самые соблазнительные образы девушки в мокром платье. Когда Каталина аккуратно сложила артефакты на берегу и вошла в воду, казалось, что своим светом поглотит даже луну.

Для Данте она стала солнцем и луной одновременно. Запахом дома, которого больше не существовало, но который всё ещё жил в его памяти. Она пахла спелым персиком.

Каждый его шаг к иномирянке казался непривычно неловким. Возможно, всё дело в том, что раньше он не знал, что такое — влюбляться? Само это слово казалось ему чем-то чуждым, слишком сложным и ненужным.

Женщины… Да, они бывали в его жизни. Редко. И после каждой внутри становилось только холоднее. Ласка для него была роскошью, без которой он научился выживать. Давным-давно.

А сейчас? Сейчас он жадно ловил каждый изгиб её гибкого тела, каждую улыбку мягких губ. Жаль только, что всё это — не для него.

— Данте! Очнись уже! — Тисара зло ткнула его локтем под рёбра. — Тебя, похоже, одурманили, или ты окончательно спятил на старости лет?! Тебе самому не надоело на этот цирк глазеть? О, посмотри! Эти опять вьются вокруг воды… Фу, мерзость!

— Кто? Кикиморы? — Не сразу сообразил Данте.

Он даже задержал дыхание, наблюдая за тем, что происходило у воды.

Зелёная нечисть снова промышляла кражей. Две кикиморы ползли в воде следом за Каталиной, в то время как ещё две пытались стащить оставленные на берегу артефакты. В спешке они запнулись о корягу и с грохотом рухнули.

Каталина, разумеется, всё увидела. В тот же миг кикиморы попали под прицельный удар — прозрачный водяной жгут метнулся к ним, обвивая тонкие ножки и намертво пригвождая их к земле.

Девушка что-то резко выкрикнула, вернула свои вещи, а напоследок выдернула ракушку из спутанных волос одной из воровок и с гордым видом водрузила её себе на голову.

После этого она ещё долго крутилась на месте, что-то объясняя своей строптивой компании, энергично размахивая руками.

Данте не выдержал и расхохотался. Уже не первый день он наблюдает, как иномирянка пытается наставить нечисть на путь истинный. Сердится, бурчит что-то неразборчивое себе под нос, а потом с обречённым вздохом откладывает уроки до следующего раза.

— Знаешь, что значит «клептоманки»? — Неожиданно спросил он у сестры.

Ему уже не хотелось спорить, выслушивать упрёки или доказывать что-то Тисаре. Сейчас он хотел только одного — смеяться и смотреть, как его маленькое солнце, пахнущее персиками, опять затевает свою безнадёжную битву с кикиморами.

— Кажется, это что-то вроде вора, только без выбора, — Задумчиво протянула Тисара, и уголок её губ всё-таки дрогнул. Похоже, его солнце начинало нравиться и сестре. Может, они действительно когда-нибудь подружатся? — Но это всё равно не отменяет того факта, что ты дурак! И я хочу в столицу!

Тисара развернулась и ушла, не прощаясь.

— А я хочу впервые узнать, как это — когда тебя любят... — Тихо бросил ей в спину Данте.

У близнецов никогда не было материнской ласки. Да и детства, по сути, тоже. Как только наследники Тёмного Царя появились на свет, матери дали выбор: либо она уходит в тот же день, куда глаза глядят, либо остаётся… чтобы рожать ещё.

Женщина не раздумывала. В тот же вечер исчезла из терема. Первая беременность вытянула из неё всё, и думать о новых детях было невозможно.

Каталине из другого мира удалось то, что не удавалось даже самым опытным интриганам — она сумела сплотить жителей городка ради общей цели.

Хранитель тоже не остался в стороне. Уже неделю, с помощью Теней, он разбивал утёс, подготавливая выемки для будущих бассейнов.

Упрямство девушки почти заставило Данте впервые в жизни склонить голову перед кем-то. Он пытался пригласить её на ночную прогулку, но всякий раз встречал усталый, недоумённый взгляд — и глотал слова обратно.

Отчасти причина крылась в самой Каталине — его солнце с запахом персика слишком уставало, чтобы замечать чьи-то чувства. Она работала до самой зари, а потом, обессиленная, спала до алого заката.

Сегодня она договорилась с рыжеволосым подрядчиком и уехала в город за строительными материалами.

Данте тоже хотел поехать с ней — украдкой вдыхать её сладкий, чуждый аромат… Но планы разрушила стопка писем, которую с кривой ухмылкой передал ему местный почтальон.

Хранитель уединился, чтобы заняться самой нелюбимой частью своей работы — писать доклад королю и разбирать накопившуюся корреспонденцию.

Он всегда предпочитал действие, а не тонны бесполезной бумаги. «Пусть этим занимаются те, кто этому учился», — любил повторять он.

Когда-то то же самое твердил местный пропойца, называвший себя надзирателем. Но, не имея ни знаний, ни навыков, он быстро утратил доверие короля и оказался простым гвардейцем в ночном патруле.

Данте ненавидел его за жестокость и вечный запах алкоголя. Именно поэтому он сделал всё, чтобы как можно быстрее адаптироваться и научиться выполнять свою работу без участия надзирателя. На высоком уровне, на собственных условиях.

Это всё же было лучше, чем жить дома, под железным кулаком царя.

Но зачем он сейчас вспомнил того пьяницу? И короля?

Ловко вскрывая письмо тонким ножом, Данте нахмурился. Что-то было не так. Но что именно? И когда он это почувствовал — или услышал?

Где-то рядом притаилась опасность.

Тени за спиной привычно шептались — они всегда о чём-то шепчутся. Он уже научился не обращать внимания.

Но сейчас было иначе.

Тело, натренированное для боя и магии, напряглось, будто перед отражением удара.

Он прислушался.

Дом молчал.

С тех пор как Данте здесь поселился, такой тишины не было ещё ни разу.

Каталина-Наташа

Как же иногда всё это утомляет…

И в то же время — как же я обожаю свою жизнь.

Я хочу жить.

Я вышла ночью, чтобы провести ритуал, подсмотренный в старых фолиантах, — и наполнить Источник живительной магией.

Надев полупрозрачную ночную рубашку, ступила в илистое дно. Вода, как ласковая кошка, мягко обвилась вокруг ног.