Чтение онлайн

— Тебе было запрещено приходить, — произнес он. Смотрел он на Хованью. А та почему-то глаза опустила.

Водный народ отличался от русалок. У русалок были длинные тела, а кожа светилась. Их зрачки мерцали, как драгоценные камни. Одеты русалки были в кафтаны и штаны. Только ноги были босыми.

Водный народ больше походил на обычных людей, разве что зеленоватыми были. "Утопленники, наверное, — решила Аглая" Или те, кому вода даровала новую жизнь. Водный народ при виде русалок кланялся и опускал глаза. Пока Аглаю вели, вся деревня стояла в три погибели.

Царь — он был в красном венце — рассеянно махал на них трезубцем. Это так напомнило Аглае ольменского попа.

По дороге им попался белый пес. Он зарычал на царя.

— Поймаете его наконец, — велел царь, — Сладу с ним нет.

Две русалки в длинных, расшитых драгоценностями кафтанах, бросились исполнять. Но пес, закрутив хвост бубликом, ускакал. Аглая сдержала улыбку. Тем более, на Хованье лица не было. Изредка она смотрела на царя, но тот в ответ не глядел. Аглае это не нравилось.

Их разделили в парадной. Аглаю повели наверх, в шелковую горницу. Всюду лежали подушки, а на столе стояло блюдо с едой — и зажаренные караси, и блины, и даже кутья в глиняном горшке. Аглая хоть и переживала, но не могла не смотреть на яства. Знахаркины каши с лопухами давно переварились.

В прозрачном хрустальном кувшине переливался компот из смородины.

Бабушка как-то писала, что на кладбище есть нельзя. Там едят мертвые. Даже в голодные времена Аглая не угощалась с крестов. А вот про подводный мир бабушка не упоминала.

Аглае пришлось долго сидеть в одиночестве. Она боялась, как бы русалки не сделали чего Хованье. Не слишком-то они обрадовались ей.

— Вижу, ты проголодалась, — в проеме стоял царь. Он снял венец. Аглая подавилась карасем. Царь улыбался.

Такой красы не бывает у мужчин. В Ольменовке Аглая не видела, чтобы кожа у мужчин была атласной и светлой, чтобы лица не чернели от солнца У царя были длинные темные волосы и глаза светло-пурпурного цвета. Носил он длинный, на манер восточного хана, халат.

— Ты необычная девочка, — царь сел на лавку. Он налил компот в кубок из витой раковины и пододвинул Аглае. Та не взяла его, — Пей, ты в гостях.

Аглая посмотрела на царя.

— Нет, спасибо.

Пить, как назло, захотелось сильнее. Даже губы пересохли.

— Ты знаешь русалку, которая привела тебя сюда?

— Да. Она спасла меня.

— Хоть так, — царь вздохнул. Он подпер щеку рукой и взглянул в окно. Месяц поднимался все выше и выше, заливая мир светом. — Раньше ей на всех плевать было.

Аглая отхлебнула. Вкус был резким. Не такой компот бабушка варила из смородины.

— Это вино. Нравится? — царь налил себе, — Лучшее из моих погребов. Гости у нас редки, особенно такие.

— Какие такие? — в голове у Аглаи замутилось. Облик царя расплывался, словно под пеленой.

— Живые, — и царь рассмеялся. Он делал это так искренне, что Аглая улыбнулась.

— Последний раз к нам приходил Садко. Слышала о таком? Гениальный музыкант.

Аглая не знала, что такое гениальный. Она пригубила вина.

— Бабушка рассказывала про Садко. Только это сказка.

— И это сказка? — царь провел рукой по терему. — Не ожидал такого от ведьмы. Садко был одним из самых интересных людей. Он тонул, но одна твоя знакомая его спасла. Играл он чудесно. Вы бы сказали, что Садко продал душу дьяволу за свои гусли. Но на самом деле, он всегда был таким.

Аглая хрустнула карасем.

— Хованья его спасла?

Царь посмотрел в окно. Он был хорош со всех сторон. Аглая, против воли, залюбовалась им.

— Его век был отмерян. Он должен был утонуть в той реке. Но Хованья увела его сюда. Он прожил еще сто лет, играя нам. А потом умер. Ведь век людей, даже гениальных, короче нашего. Хованья очень страдала. Думаю, с той поры она и возненавидела меня. Как будто бы я могу остановить ход времени. Мне многое подвластно, но не это. Впрочем, — взгляд царя остановился на Аглае, та выронила карася, — Хованья снова привела сюда человека.

— Я не хотела сюда, я просто бежала.

В детстве Аглая никогда не любила сказку про Садко. Он был таким бахвалистым, как куцый петух. Сейчас же Аглая его просто возненавидела.

— Люди боятся тех, кто умеет больше них. Подобные тебе не могут найти покоя среди своего рода. Вот они и ищут чудес. Люди всегда стремятся к любви, даже к ее отражению на воде.

— Я не от людей бежала, — Аглая поднялась. Ей разонравился и царь. Его слова не лились, как ручей. Он все отмеривал. Ему было что-то нужно.

Она не успела договорить, как сморил сон. Последнее, что высветила луна — лицо царя. Он склонился над ней и рассматривал.

Аглая бежала сквозь длинные комнаты, а они не заканчивались никак. Комнаты раздваивались и множились. Везде была вода. Она текла за Аглаей, как живой ручей.

Куда Аглая ни сворачивала, вода была тут как тут.

Наконец, Аглая очутилась в круглом маленьком предбаннике. Пыль взлетела над головой, засияв в лунном свете. Из пыли соткалась фигура. Лица Аглая не видела, его скрывал платок.

— Приди ко мне, — голос принадлежал женщине. Он тек внутри Аглаи, как вода. Он обволакивал и утешал, он давал надежду. В голове, вместе с речью женщины, зарождались цветные всполохи и узоры.

— Куда? — Аглая вглядывалась в полумрак. Женщина мерцала.

— В самый темный час, в самый темный угол. Иди за белым псом. Он знает, где я.

Собачий лай зазвучал со стороны луны. Он нарастал, Аглая заткнула уши. Мир становился ярче и ярче, пока полностью не побелел.

Тогда Аглая и проснулась.

Аглая ныряла под скамьи, скатерти и столы. Аглая рылась в перине. Под пальцами сминалось накрахмаленное полотно и падали чашки. В подушках, конечно, ничего не лежало. Все тетради сгинули в колодце. А Гаврюшу выронила еще в лесу поди. Аглая заметила, что рубаха на ней новая. Такая белая и свежая, как у царицы самой. Аглая не всегда жила оборванкой. В лучшие времена бабушка одевала ее в поволжский лен, а на голову повязывала батистовою ленту. Аглая не носила лаптей, бабушка считала, от них преют ноги. Они обе обувались в кожаные туфли, сшитые у городского сапожника.