Чтение онлайн

Ведьма отложила скрипку.

— О чем эта музыка? — спросила Хованья.

— О сборе крапивы.

— Почему грустная?

— Крапива колется.

Хованья села на плавучий островок.

Ведьма заиграла еще одну мелодию. Эту Хованья знала. Так звучала вода, бьющаяся о раковины перламутра. Ранее утро в подводном мире. Месяц качается в небе. Русалки ищут жемчуг. Они прислушиваются к каждой раковине — пустая или нет. Тавия чует жемчуг лучше всех. Она не любит играть с ними. Скучно — всегда побеждать.

— Приведи мне жертву, — сказала Хованья, когда скрипка замолчала, — и будет по-твоему.

Туман вился над озером, точно змея. Луна живых смотрела вниз — далекая и надменная. Хованья держала на руках рыжего утопленника. Его плоть таяла, высвобождая белоснежные кости. Он уходил. Его воспоминания, каждое имя и каждая мысль, теперь принадлежали Хованье. И она радовалась и скорбела.

Она не любила, когда они уходили. Скелет в ее руках рассыпался пылью. Хованья вздохнула. Зато оставался череп.

Из леса послышались шаги. Живая плоть. Живая кровь.

Ведьма возникла в лунном свете. За нею, шаг в шаг следовал кто-то. Хованья растерла прах в ладонях.

Фигура за ведьмой двинулась к воде. Она заходила глубже и глубже. Один раз фигура споткнулась, но тут же выровнялась. Хованья чуяла запах железа и крови. В ушах стоял женский визг. "Нет, не надо, не надо, мил человек"

— Это кто?

— Разбойник, — ответила ведьма. — Я его зачаровала. И все лихие люди будут идти к озеру, чтобы найти здесь конец.

Разбойник замер перед Хованьей. Она заглянула ему в глаза. Он не думал и не понимал, что происходит. Он принял из рук ведьмы чашу с отваром. Опоила, значит, дурман-травой.

— Он много кого прирезал, в страхе округу держал. Один раз купца ограбил, дочь его снасильничал да убил.

— Значит, это ее крик стоит в его ушах, — медленно сказала Хованья. Она распахнула объятия. Разбойник вошел в них.

Перед тем, как погрузиться в чужую жизнь, Хованья кинула взгляд на ведьму. Та отвернулась.

***

Спустя много лет внучка ведьмы прибежала к озеру. Воды нагрелись, они почуяли знакомую кровь. Шкатулка точно заноза впилась в ил. Озеро жаждало выдернуть ее из себя. Хованья не позволила.

Она получила вознаграждение. Внучка ведьмы привела Хованье корм. Этот человек имел память хищника. Он многих убил. Ему нравилось, когда жертвы убегают.

Он не знал, что однажды сам станет едой.

В его памяти Хованья без труда нашла внучку ведьмы. Она не особенно запомнилась убийце. Больше ему нравилась другая, с печатью горя на лице. Он много раз представлял, как насилует ее мёртвое тело. Хованье не захотелось оставлять себе его воспоминания, разве только одно.

Темный лес. Пахнет потом. Ему весело и немного досадно, хотелось бы управиться к сумеркам, а девчонка оказалась прыткой. Вон она бежит, быстро-быстро ногами перебирает. Он не заметил тогда, но ныне, глядя его глазами, Хованья видела все — девчонка оборачивается, и почему-то, несмотря на темноту, он видит ее лицо. В нем нет страха. Нет и смирения, какое часто испытывали его жертвы, становясь покорными и скучными. Девчонка спокойна. И тогда он понимает, почему видит ее лицо так отчетливо. За спиной у девчонки сияющее озеро, а в озере — самый опасный хищник в его жизни.

Тот хищник, который его и съел.

***

Ходило поверье, что водная полынь цвела один раз в году, в Купалову ночь. Тогда-то и собирали ее мелкие белые цветки. Затем их сушили и оставляли около ручья. Считалось, что ночью сам водный царь заберет приношение. За это он будет весь год хранить семью травника от топких болот и холодных омутов.

Хованья слышала это предание от ведьмы. Тогда еще подивилась, до чего царь хитер.

Из цветков водной полыни русалки делали настой, а настоем смазывали цепи. Скованная ими нечисть лишалась сил.

У царя была большая подводная тюрьма.

Когда-то Хованья спускалась туда. В камерах царь держал преступников. Русалку, которая утащила детей крещеного. Или буйного неупокойника, укравшего русалочий гребень.

Чем ярче сияли цепи, тем слабее становился пленник. Под конец цепь вспыхивала зеленым полынным цветом, а пленник сгорал в негасимом огне.

Хованья, как и многие, трепетала перед этим суровым, но справедливым законом.

Негоже было нарушать порядок. Мир, как говорил царь, строился на договоре. Если кто-то нарушал закон, то это могло уничтожить мир. Конечно, такое нужно выжигать на корню. "Необходимая жестокость. — говорил царь, а Хованья кивала.

Темница находилась под старым теремом. Когда-то здесь чествовали и Хованью. Она надела венок из белых кувшинок, присягнув царю и водному царству. Она даже не заметила, как из надежды народа превратилась в его позор.

Хованья встряхнула свои кандалы. Они оставались темными.

Засов, тоже опрысканный полынью, лязгнул. Хованья узнала шаги. За ними раздался шелест.

— Надеюсь, путешествие домой тебя несильно утомило, — царь вошел в камеру. В руках у него был поднос с требой. Пар от горячей людской еды здесь превращался в еду иную. Она мерцала и источала дивный запах. В подводном мире не было нужды пить кровь.

Хованья посмотрела на царя. Он был таким же, каким она запомнила. А значит, ее ждала смерть.

— Ты любишь приводить сюда гостей, — царя не смущало ее молчание. Он поставил под нос на землю, а сам наклонился. Его лицо, сияющее лунным светом, приблизилось.

— Когда ты убьешь меня? — спросила Хованья наконец. — Когда зачитают приговор?

Царь, казалось, выглядел обескураженным.

— Какой приговор, дитя мое? Я не хочу тебя судить. Что было, то прошло. Всякий может ошибаться.

Хованья перевела взгляд на цепь. Царь коснулся пальцем одного металлического кольца.

— Это ненадолго. Я соврал, я буду тебя судить. Но я тебя оправдаю — и перед советом, и перед народом. С возвращением, мы так долго тебя ждали, — с этими словами он заключил Хованью в объятия.

Когда он ушел, Хованья сжала в руке яблоко с подноса. Оно растаяло, как дым. Треба выходила не слишком сытной.

Когда-то Хованья убила бы за еду из подводного царства. Но живая кровь оказалась вкуснее пара.