Чтение онлайн

Из угла, где отчего-то стояло корыто, донеслось журчание. Аглая похолодела.

Сквозь воду она услышала голос. Чем дольше голос говорил, тем отчетливей звучали слова. Аглая начала различать их.

— Нам нужно попасть в царство воды. Бесам туда хода нет.

Воспоминания о вчерашнем дне залили Аглаю. Она даже закашлялась.

— Хованья! Я снова все забыла.

Крепка полынь.

В мутном утреннем свете Аглая различала силуэт. Он покачивался над корытом.

— Хоть чему-то научила тебя эта ведьма, — сказала Хованья. — Она показала, как человеку добраться до водного царства?

— Не до конца, — ответила Аглая. Ей стоило больших усилий расслышать Хованью. — но я догадливая, честно.

Полынный морок начал спадать к обеду. Неотчетливая фигура Хованьи то обретала резкость, то вновь сливалась в туманное пятно.

— Помни, — слышала Аглая, — нельзя в водном мире ни пить, ни есть. Иначе забудешь о людском.

Иногда плеск стихал, и Аглая оборачивалась на тишину. Но за водным паром Аглая раз за разом находила Хованью.

— Не забывай о том, что тебе надобно будет вернуться в мир. Не давай воде себя очаровать, — твердила Хованья.

— А это разве плохо, остаться в царстве русальем? — Аглая чертила на полу охранные знаки против бесов. На имени "Агла" закончилась сажа, и замыкать круг пришлось кровью, размешанной с водой. То, чему учила знахарка, отличалось от ремесла деревенской ведьмы. Ведьма вряд ли ведала о планетах или знаках-сигилах. Справедливости ради, учёный, сведуюдий в тайных науках, тоже не принял бы тяжкие роды у коровы.

— Русалий мир не для людей.

— Почему же? — Аглая завершила круг. Она закрыла глаза, и круг вспыхнул на обратной стороне век. — Мне там точно не будет хуже. Ещё и бесы не догонят.

Когда Хованья ответила, её голос прозвучал очень громко.

Аглая открыла глаза. Туманы рассеялись, и она увидела корыто чётко. Хованья вышла из него.

— В воде жизнь замерла, — сказала Хованья, — Там нет ничего… настоящего. Кровь гуще воды, кровь пахнет, у неё есть вкус. А вода — это морок и мрак. — голос Хованьи проникал в Аглаю, он смешался со стуком сердца, — Кто пробовал жизнь человеческую, кровь человеческую, тот не захочет пить воду.

Вода в корыте заледенела. Стеклянные замершие брызги тянулись за Хованьей. Иней покрывал ее ночную рубашку и волосы. Аглая ощутила запах ноябрьского холода. Той осенней недели, когда зверь воет на луну, а ни один добрый человек не выйдет из дому после сумерек. Аглая приблизилась к русалке. Она казалась тёплой, вопреки сковавшему её льду. Русалка распахнула обьятия и Аглая упала в них, как в нагретую солнцем траву.

Аглая услышала смех, будто бы смеялись парни с девушками. Запахло тёплым хлебом. Где-то мычали коровы. Аглае показалось, что её любят. Руки её качали младенцев, они же замешивали тесто, они же ткали приданое. Её лицо кто-то целовал, кто-то дышал ей в шею, и гладил её тело.

Затем Аглае показалось, будто бы пахнет книгами. Ей открывались такие истины, что никому не были известны. И, зная все на свете, она жаждала большего. Она хотела попасть в иноземную библиотеку, где хранились первые записи человечества. Она хотела приобщиться к тайнам, о которых молчали веками. И вот это случилось. Она переступала потайной порог, а краснорясые священнослужители закрывали за ней дверь. После Аглае почудилось, что она скачет на коне. Так быстро он несёт её по тёмной дороге, так лихо. Впереди горят фонари города… Сзади скачут её люди, и гремят их седельные сумки. Добычи много, они прокутят все за черно-красной рулеткой. Лучшие вина из погребов губернатора, лучшие яства из ресторанов. Любви будет много, но ему не нужна любовь. Лишь бы снова скакать в темноте и смеяться над богами.

А потом, когда от ощущений стало больно, и образы смешались и умножились, и сердец в Аглае забилось с десяток — пришло небо. Было оно голубым и бесконечным. Потемнело оно и зажглось тысячью глаз. Нечто смотрело на Аглаю. И ничто не укрывалось от этого взгляда. Постепенно гасли звезды, пока не осталась на небе одна пара. Она отразилась в воде, озарила кувшинку и погасла.

Пар стоял по всей комнате. Аглая лежала на полу. Над ней склонилась Хованья. Она была прекрасна. Больше всего Аглае хотелось плакать.

— Что это было? — спросила Аглая.

Хованья смотрела не мигая.

— Это жизни моих утопленников. Я проживала их снова и снова, пока они не стали моей памятью. Пока я не стала ими.

— Как можно прожить столько, — слезы всё- таки полились.

Хованья погладила Аглаю по щеке.

— Забери мою жизнь, прямо сейчас. Тогда бесы не доберутся. Забери, — Аглая задрала голову, — Выпей мою жизнь. Съешь меня.

— Нет, — Хованья отодвинулась.

— Пожалуйста, — Аглая поймала её за руку. Рука была ледяной наощупь. Аглая прижала ее руку к своей груди. Почудилось, что от соприкосновения пошел пар, будто грудь была раскалена.

Хованья склонилась ниже, и теперь Аглая видела ее глаза — зеленые и страшные.

— Я могу и согласиться. Не искушай.

— Пожалуйста. Если бесы меня поймают, моя жизнь будет принадлежать им. А я хочу, чтобы она была твоей.

Хованья отпрянула. Она поставила Аглаю на ноги легко, точно пушинку.

— Сегодня не пей полынь, — сказала. — Я проведу нас в водное царство.

Было светло, как днем.

В водорослях паслись караси. Их чешуя мерцала под светом месяца. Крупный сом присматривал за ними и отгонял полосатую щуку. Поодаль стояли избы. Они были выложены речными камнями. Узор отсюда не видать, да Аглая и не стала бы подходить ближе. От одной избы поднимался пар. Во двор вышла длинноволосая женщина. Она развесила серебристую ткань по веревкам. Мир заколыхался — и Аглая вспомнила, что всюду вода. Не та, что течет по земле и под. Эта вода не имела веса. Бабушка что-то писала о таком. Аглая поглубже зашла в чащу кубышек. Сом уже начинал посматривать в ее сторону.

Они вынырнули из колодца. Аглая позже рассмотрела его, колодец был из голубого камня. По бокам шли серебристые буквы. Аглая не сумела прочесть их. Хованья успела махнуть на лес кувшинок и сказать: туда. Она была бледной, почти прозрачной. Она упала в кувшинки. Аглая испугалась, что померла. Но нет, постепенно к лицу Хованьи возвращался цвет. Вода исцеляла.

Лес кувшинок порой колыхался, туда-сюда сновали пестрые караси. Таких Аглая нигде не видала. Чешуя блестела всеми цветами радуги, во лбу горели камешки. Карасей пас длинный усатый сом. Он погнал карасей в деревню. Издали виднелись высокие каменные ворота.

В селении стало шумно. Водный народ разбирал карасей так же, как люди своих коров, Даже спорили похоже, чей выводок толще.

— Окаянная? — этот голос звучал иначе. Он стал мягче и ниже.

— Ты очнулась! — Аглая вмиг забыла о деревне.

Хованья стояла в кувшинках. Они облегали ее, как псы ластились.

— Нам нужно уходить, — Хованья посмотрела в подводное небо, — Пока ночное солнце.

Оно было черным. Его свет расслаивался по водорослям. Подводный мир погружался в темноту. Хованья белела посреди зарослей, точно единственная кувшинка.

Они дошли до колодца. Его серебристый узор слегка светился. Хованья взяла Аглаю за руку.

— Нужно прыгать. Ты знаешь заговор земле?

— Нет.

— Это то, что досталось вам от предков. Как ты можешь его не знать? — и темнота вспыхнула.

Аглая зажмурилась, но долго еще в глазах стоял зеленый свет.

Хованья отпустила ее руку. Когда свет погас, Аглая ахнула. Перед ней возникли другие русалки. Их тела светились бледно. Русалки молчали, разглядываю Хованью. А впереди всех был красивый мужчина. Во лбу его сиял венец с камнем, похожим на каплю крови.