Чтение онлайн

— Они собирают тут хворост и ягоды, — сказал Владимир, — Покойная тоже. Ее поймала лихоманка.

Полина покрутила в руках обережную куклу. Та смотрела пустым белым лицом.

— Ты слишком доверился деревенской колдунье, — ответила Полина, спрятав куклу в карман. Она чувствовала, что в лесу есть посторонняя сила. Сейчас сила спала, поэтому угадывалась лишь в особом шорохе травы да по непривычному для осени пению птиц.

Владимир молчал, поэтому Полина спросила:

— А кто такие эти лихоманки? Какова их стихийная природа?

— Это духи болезней, их великое множество, а самые сильные — тринадцать сестер — лихорадок. С ними лучше не сталкиваться.

По тропинке полился ручей. Вода в нем была красная. Полина подошла к Владимиру, высоко поднимая ноги, чтобы не испачкать ботинки. Они стоили половину месячного содержания. Было бы глупо испортить их так скоро. Владимир стоял и молча смотрел вперед.

— Там есть что-то, — сказал он. Шорох повторился.

— Володя, — прошептала Полина, — я только сейчас поняла. Мы стоим в крови.

И словно дождавшись ее слов, между елями заструилась красная вода. Вода поднималась все выше и выше, будто могла затопить лес.

Владимир бросился в чащу.

— Там кто-то есть! — закричал он, — Там кто-то стоит!

Полина приподняла подол и кинулась следом. В ушах звучало птичье пение. Оно потеряло гармоничность, то и дело сбиваясь на отдельные птичьи выкрики. Полина зажала уши руками.

Впереди маячил кто-то, его укрывал туман.

Владимир мчался, ломая сучья. Внезапно треск стих, а затем птицы стали кричать младенческим криком. Полина упала на колени.

Все стихло так же резко, как началось. Полина подняла голову. Владимир стоял, в руке его трепыхался какой-то предмет.

— Человек, — сказал он, — там был человек.

Владимир зашелся в долгом приступе кашля. Полина огляделась и не увидела красного ручья. Только черную землю.

Через несколько часов Владимир лежал на кушетке. Его плечи ходили ходуном. Жар был таким, что Полина постоянно меняла полотенце на лбу. В считанные минуты оно нагревалось.

Полина уже пробовала исцелить Владимира, но такая магия никогда ей не давалась. Сирин говорила, что это внутренние сложности — ведь умела Полина вызывать мертвых, а подобные способности всегда были парными, словно источники живой и мертвой воды.

— Поля, — прошептал Владимир, — и она с ужасом заметила, что вокруг его рта намечается синева. Пальцы рук тоже стали темнее, — коли оно выберется из леса, нам конец. Оно ко мне прикоснулось.

Владимир зашелся в кашле.

— Я все сделаю, — сказала Полина. Она подала отвар из сонных трав. — А ты пока пей.

Домик знахарки с лыковыми куколками стоял за полверсты от села. Полина успела разбить новые туфли на земляной дороге.

Сумерки сменялись темнотой, которая выползала из леса.

На небе зажигались звезды. Одна из них, кормчая, разгорелась прямо над срубовым домом.

Полина приблизилась к забору. На нем сидели кувшины с разбитым дном. Через прутья виднелся двор. Там кто-то был. Полина чувствовала на себе взгляд.

— Позови хозяйку, — сказала она. Погостные духи ли, лесные или городские — все они слушались, стоило представить, что они должны ей пару сотен рублей.

Ощущение чужого взгляда пропало.

Полине пришлось ждать долго. Она уже успела решить, что у деревенских ведьм и манеры деревенские. В столице принимали соратников посреди драпированных залов, угощали погребными винами и обязательно напоследок вручали милый сувенир. Здесь милым сувениром была грязь, которая щедро изукрасила новые полинины туфли.

Окна тускло горели, а с дороги тянуло сыростью. Полина поежилась.

Она подумывала зайти за калитку, наплевав на вежливость. Владимир умирал. Он был ей другом, пусть их мнения трагически не совпадали. Время рассудит, но у Володи времени не оставалось.

За забором раздались шаги. Знахарка послала своего внука — калитку открыл молодой человек.

— Это вы напугали моего домового? — спросил он. В народе до сих пор практиковали дружбу с духами. Полина не одобряла.

— Мне нужна помощь, — ответила Полина в тон. Впрочем, сразу пожалела.

Внук знахарки не казался враждебным. Он был по-современному одет, гладко выбрит и больше всего напоминал больничного доктора. Из тех, кого любят пациенты, так как он не всегда берет плату.

— Пожалуйста, проводите меня к вашей бабушке. Мне нужна помощь знахарки. Мой друг подхватил лихоманку. Я думаю, ту же самую, от которой умерла недавно девушка.

— Он всё-таки туда пошел? — помрачнел внук. — Я предупреждал его, лихоманки сейчас дикие. Вы были вместе с ним — он посмотрел на Полину, — но от вас болезни не чую. У вас оберег?

Полина достала из кармана куколку. Та висела в руке, как поникший цветок. Внук забрал куколку двумя пальцами.

— Вы поможете? — спросила Полина. Она поняла, что никакой знахарки тут не было. Был знахарь.

Ему не потребовалось долго собираться. Он вернулся с саквояжем, от чего ещё сильней стал походить на городского доктора. При свете луны он уже не казался юнцом. На вид знахарю было около тридцати лет. Полина с содроганием представляла дорогу назад, но к ним вышла лошадь в седле.

— Она не привыкла к двум ездокам, — предупредил знахарь.

Полина сейчас и на черте бы прокатилась, лишь бы не пешком. Она надеялась, что Владимир пережил последние часы. Она бы почувствовала его смерть.

Сама по себе захлопнулась калитка, и за забором зажглись два огонька. Полине показалось, будто домовой хочет ей что-то сказать. Но увы, домашние духи говорили лишь с хозяевами.

— Садитесь, — бросил знахарь.

Прежде чем принять его руку, Полина заметила что-то в траве. Она наклонилась. У носка ее ботинка лежала кукла-обережница. Наверное, знахарь обронил.

— У вас тут…

— Едемьте быстрее, сударыня, — повторил знахарь, и Полина молча положила обережницу в карман.

Едва переступив порог, Полина почувствовала его. Дыхание приближающейся смерти. Она бросилась к Владимиру. Тот спал, но это был горячечный прерывистый сон.

Знахарь едва взглянул на больного.

— Я просил его не ходить.

— Теперь поздно? — Полина поменяла тряпку на лбу.

— Сделаю все, что в моих силах, -

Знахарь достал из саквояжа какие-то травы. — Их нужно запарить.