Чтение онлайн

— Поэтому я не знаю, зачем они бродят за мной. Не знаю, чего хотят. Может быть, ты видел? — спросила Полина.

— Там уже совсем холодно, — сказал Владимир, заходя в гостиную. И следом залетел стылый октябрьский ветер. — Нет, завтра точно поеду на почтовую станцию.

— Приходите ко мне, — сказал Игнат Полине тихо, — Завтра, и без спутника. Я попробую вам помочь.

Внутри изба деревенского знахаря походила на логово болотной ведьмы с элементами дворянского будуара. Всюду висели пучки трав, покачивались над столом большие чесночные головы. Сам стол радовал глаз искусной резьбой по столешнице. Полина отметила ажурную этажерку, красивый аптекарский шкаф и тахту с резными ножками.

Здесь было место и белокаменной печи с пустым очагом.

Домовой на глаза не показывался. Наверное, это было своего рода проявлением тактичности.

Пока гостья озиралась, Игнат раздухарил самовар.

В деревне Полина пила чай постоянно — с травами и обычный, вприкуску с сахаром и пустой. Чай был особенной трапезой. Его пили не ради того, чтобы утолить жажду. Деревенские пили чай для того, чтобы ощутить радость жизни. Полина присела в кресло-качалку.

Она молчала, Игнат молчал тоже. Тишину нарушил самовар, выпустив в потолок струйку пара.

— Вы верите в богов? — спросил вдруг Игнат.

— В бога? — удивилась Полина. — В христианского?

По столу ползла осенняя муха. Полина замахнулась на нее.

— Вообще в богов. В мир горний, куда смертным дороги нет.

В Ордене они называли невидимый мир — тонким. Если дар обычного зрения был почти у каждого, за исключением несчастных слепых, то духовное зрение в себе необходимо было развивать. В тонком мире жили другие существа, так непохожие на людей.

— Нельзя верить в то, что видел своими глазами, — сказала Полина. — Я с детства замечала странное. Особенно я боялась сентября и марта. Духи приходили ко мне. Потом мне рассказали, что это Осеннее и Весеннее равноденствие, и тонкий мир становится более вещественным.

— Вы же родились такой, да? С даром, — сказал Игнат. Он стоял спиной, разливая кипяток по чашкам.

Полина вспомнила, как ее шестилетнюю преследовал мертвец. У них умер конюх, а с погребением что-то напутали. Дух конюха заприметил Полину, и все пытался с ней поговорить. Полина боялась и отводила глаза. Осерчав, дух конюха изводил ее по ночам. Однажды он столкнул ее с лестницы. Тогда Полина сломала ногу.

— Я не видела богов, — сказала Полина, — ни одного. Но духовный мир куда больше моего разумения.

Перед ней встала большая глиняная кружка. С духом конюха получилось сладить лишь спустя несколько лет. Полина нашла могилу и от души посыпала солью. Больше конюх не гремел призрачными костями в материальном мире.

— А вы когда-нибудь ходили нездешними тропами? — спросил Игнат. За его плечом Полина заметила шевеление. Большая черная кошка прошла к печке. Полину это не обмануло. Домовой, словно поняв, что его раскусили, растаял.

Сирин говорила, что магия приходит по невидимым тропинкам. Они соединяют разные миры. Полине никогда не доводилось столь глубоко погружаться на тонкий план. Однако Анфиса, до прихода в Орден, попадала в царство русалок. Анфиса рассказывала, что вода там как воздух, а пространство течет и колышется. Вместо солнца у русалок висит луна.

— В колдовстве особо чтили богиню Екатию, — Игнат по-своему истолковал полинино молчание, — Она владеет всеми людскими дорогами, всеми водными путями и темными ходами. Екатия давала своим последователям ключи от трех миров, а также способность ходить тайными дорогами, которые соединяют миры Эти дороги назывались навьими тропами.

Игнат сел напротив Полины. Солнце осветило его лицо. Полине показалось, что когда-то они уже так говорили. И осенний свет разделял их сияющим квадратом.

— Почему "давала? Разве боги умирают? — спросила Полина. Она никогда не слышала таких сказок. В Ордене использовали гимны, написанные древними поэтами для не менее древних богов. Знали в Ордене и про богиню Гекату. Правда, в основном как хранительницу кладбищенских тайн.

— Екатия перестала отвечать своим последователям, — ответил Игнат, разведя руками, — Теперь в миры так просто не попасть. На самом деле, эта деревня стоит на неком невидимом перекрестке. Здесь часто бывают духи, бывают и русалки. Только вот бесов нет.

Полина покачала головой. Хотелось бы верить, но смутный шепот не давал ей покоя.

— Бесы погружены в крепкий сон. Это сделали ещё до нас. Говорят, именно из-за этого богиня осерчала на людей и удалилась. Но правды никто не знает. Это сказка, у которой и поучений в конце нет.

Полина посмотрела в кружку. Там плавал мятный лист с пузырьками. Полуденное солнце осветило комнату. Все стало ненастоящим, будто бы размытым.

— А разбудить бесов можно лишь кольцом? — спросила Полина, поддаваясь атмосфере.

— А сейчас сказки закончатся. Несмотря на сон, бесы способны говорить. Их власть над человеком страшна. Ведь они говорят языком наших тайных желаний. И каждому, в ком есть хотя бы капля нужной крови, бесы готовы нашептать всякого. Только вот, — сказал Игнат, — нужной крови очень мало по миру ходит. — А кольцо, говорят, изготовила птица-человек. Это кольцо дает власть над бесами. Оно же их и пробудит.

— Сирин его сделала?! — воскликнула Полина. — Да как же так?

— Вы знакомы с ней, — Игнат не спрашивал, а утверждал.

Полина вдруг испугалась, что он решит, будто она с Сирин заодно.

— Я ее ненавижу. Я очень любила ее. Она меня спасла. Меня после…., - Полина запнулась, — после одних событий в монастырь отправили. Я думала, я там умру. Сил не было, каждый день я слабела. Сейчас думаю, что меня не лечили, а будто бы изводили. Я решила счеты с жизнью свести. А она, Сирин, пришла за мной. С маменькой, — голос Полины задрожал, и она смахнула слезу, — договорилась обо мне. Сирин научила меня магии, — уже тверже произнесла Полина, — но я заметила, что из года в год мы становимся все более одержимыми. Она про кольцо давно говорила, говорила, что оно бесов истребит, и мир лучше станет. Но я-то знаю, что она хочет править бесом. А если легенды не врут, то, наверное, и всем миром. Она сильная колдунья. Она не человек. Я любила ее, — повторила Полина, — но она жестока.

Игнат смотрел на нее без улыбки. У него было усталое лицо, хоть оно по-прежнему казалось Полине очень красивым.

— В тебе течет нужная кровь, — произнес Игнат. — Лихоманка это сразу почуяла. Я видел ее глазами, видел твой свет. Такого ни у кого нет. Наверное, поэтому проклятая Пророчица тебя так пестовала.

Полина отодвинула чашку.

— Все это говорят. Что она со мной нянчилась. Она меня воспитала. Мага из меня сделала. Дала будущее, о котором обесчещенная и неталантливая девица может только грезить. Но магия имеет свою цену. И прежде чем ее берут, нужно о ней говорить!

Игнат, казалось, удивился полининой горячности. Он не понимал. Да ему и не нужно было. Эту тяжесть Полина несла в себе.

— Вас, наверное, смущает моя осведомленность, — сказал он, — Но всему есть объяснения. Мои очень просты. Мой род поклонялся Екатии много веков. После того, как миры разошлись, мои предки пытались вернуть расположение богини. Но не вышло. Только ты не можешь перестать служить богу, даже если он тебя покинул. Даже если он тебя проклял, — он посмотрел на Полину, — Я бабушке обещал, что сюда вернусь. Когда она умрет. Встану на пост. Я не хотел, и много лет сюда не возвращался. Однако мне пришлось. Кровь не водица.