Чтение онлайн

Полина утром обращалась и к своему покойнику, но тот повторял одно и то же "у нее за спиной, у нее за спиной". Возможно, Джон Ди или Корнелиус Агриппа сладили бы с дорожным мертвецом и выпытали всю правду. А Полина решила попытать счастья с другим духом. Ветер зашевелился, на холм упал ярко-красный яворовый лист. Полина наклонилась за ним. Стоило пальцам коснуться черешка, как в голову хлынули видения.

Портрет Сирин, удивительно подробный и детальный — Сирин выглядит той, кем и является. Страшной бестией, потусторонней диковиной, чистой магией. И чего Сирин не нравится, справились же мастерицы, вышили самый похожий ее портрет.

Он стоит на комоде, а чья-то рука отодвигает его. Там, за портретом, каменная ниша, в ней — железная шкатулка. В шкатулке — простое медное кольцо. Кто-то надевает кольцо, в миг оно преображается. Теперь это большой перстень с чёрным сияющим камнем. Камень светит так, что на портрет Сирин ложатся отблески.

Лист задрожал и перелетел на другую могилу.

Полина встала.

— Спасибо тебе, Елена. Спи спокойно.

Когда Полина выходила с кладбища, небо стало золотым. Последний всплеск цвета перед зимней белизной.

В ткацкий дом Полина пришла уже под вечер. Ворота были незаперты, а в окнах горел свет.

Мастерицы работали по ночам. Сквозь светящиеся занавески пробивались силуэты. Здесь не боялись испортить глаза.

Полина постучала.

Мастерица не удивилась, увидав взбалмошную барыньку. К ним, наверное, часто приезжали местные купчихи. Платки и вправду были восхитительной красоты.

— Сударыня, вы за работой? — мастерица приняла Полину за кого-то другого. Соблазн посмотреть на чужое добро был очень велик.

— Я хочу заказать у вас платок. Быстрее, а то мне скоро уезжать, — сказала Полина и передернула плечами.

Мастерица, привыкшая к знатным, покорно отошла.

Перед Полиной предстал небольшой предбанник, где висели шушпаны и стояли сапоги.

Дальше, за крепкой дверью, покрытой узором-косичкой, располагалась большая палата. Центральное место занимала печь. На ней кукарекали нарисованные петухи. Дрова трещали. Тут и там стояли столы с длинными скамьями. За ними девушки и женщины что-то вышивали.

В комнате было светло: горели свечи, горели дрова в печи.

Полина оглянулась, но портрета Сирин нигде не было.

Мастерица подозвала какую-то женщину. У той был острый взгляд, слишком нахальный для крестьянки.

— Чего изволите? — спросила она, — Длину, рисунок, матерьял, — последнее слово она произнесла нараспев, словно хотела насладиться звучанием.

— Успеется, — по-барски ответила Полина, — А присесть есть где?

Ее тут же повели в небольшую светелку. Здесь главным был круглый чайный столик, на котором стояли тонкие кофейные чашки и заварочный чайник из того же сервиза. Два парных кресла с резными спинками и толстыми сиденьями призывно отодвинулись от стола. Полина присела, стараясь держать спину, как истинная дворянка. В любых лавках, а тут была именно лавка с бойкой торговлей, нужно вести себя как можно более дерзко. Тогда скажут правду.

— Ткани у нас есть всякие, с шелком подороже, из льна подешевле. Есть и парча, ежели хотите царский платок, с интальянскими нитками красиво.

Мастерица налила Полине чаю в кофейную чашку.

Двумя пальцами Полина взялась за ручку.

— Слышала я, что у вас есть диковинка. Портрет самой птицы Сирин. Его хочу. Деньги значения не имеют.

Собеседница замялась.

— Запрещено нам продавать ее лики. Лик должен быть один, — сказала она наконец.

Цену набивает, — подумала Полина.

— Мне хоть взглянуть, ведь по портрету этому судят о вашем искусстве. А там сочтемся, — Полина подмигнула.

— На него могут лишь вышивальщицы смотреть. Мы дозволяем самым даровитым вышивать части полотна. Не все наши мастерицы видели портрет.

Полина посмотрела на мастерицу, которая открыла дверь. Почему-то Полина сразу решила, что это тот самый самородок, который прикасался к лику. Руки мастерицы были исколоты, как от игл. А зрачки расширены, ведь долгие вышивальные вечера приводят к близорукости. Мастерица щурилась на Полину, и та поняла, с кем лучше обсудить дело.

— Скоро Покров, — сказала вторая женщина, нахальная, — нам до него неделю вышивать нельзя будет. Посему, извольте барыня, другое выбрать. Иначе не успеем.

Полина кивнула и попросила принести тканей.

Она хотела платок.

Провожала Полину первая мастерица. Она замерла в сенях, словно не решаясь.

— Вижу, сказать чего хочешь, — подбодрила Полина.

— Барыня, а много за портрет дадите?

— Смотря за какой. Ежели понравится мне, то много. Но даже ежели покажешь, где стоит, уже отблагодарю, — Полина потрясла тугим кисетом.

— Тогда слушайте, барыня, сейчас вернитесь в хату, а потом идите прямо. Никого не спрашивайте, никому не отвечайте. Они решат, что надо так. Будет калидол, вы по нему прямо и прямо. В конце будет кладовая, вы в нее заходите. Там стоит сундук огромный, а на нем портрет. Он завешен тканью. После обратно идите, я Агафью отвлеку. Ждите меня около забору, там и порешаем.

Полина сделала, как рассказали. Никто ее не окликнул, мастерицы, словно пчелки, трудились. Головы не поднимали. Покров надвигался неумолимо, проклиная всех, кто вышивает в святые дни.

Комнатка, где прятали портрет, была чуланом. Крошечная, двум людям и не развернуться. Полина чувствовала, будто бы кто-то на нее смотрит. Может, домовой не одобрял. А может, некие Силы, о которых говорила лихоманка, пришли узрить святотатство.

Полина сдернула покров.

Портрет Сирин не был плохим. Но с него смотрела обычная девушка. Да, стежки столь искусно соединялись, что портрет казался написанным краской.

И все же. Не то.

Полина отодвинула портрет и без надежды заглянула за него. Стена была гладкой.

Мастерицу ждать пришлось недолго. Она выбежала, накинув на плечи очень красивый платок с узорами-волнами по краю.

— Ну как?

— Не понравился.

— А, ну да, — в голосе мастерицы звучало облегчение, — Значит, не берете такой?

Полина покачала головой. На ладонь мастерицы опустилось три рубля.

— А почему ты хотела его мне продать? Разве это не клятвопреступление? — не утерпела Полина, — ты вроде на воровку не похожа.

Выглянула луна, от чего осенние яблони засеребрились.