Чтение онлайн

— Меня не просто так отправили в монастырь, — решилась Полина. Откровенность на откровенность, — В шестнадцать лет я, наверное, была одержима бесами. Иносказательно. У нас был кружок с друзьями. Мы курили, выпивали, ездили на охоту по родительским угодьям. А ещё мы спали друг с другом. Этого скрыть не удалось, — сказала Полина. Она посмотрела на Игната, — У меня родился ребёнок. Папа не выдержал позора. Я была его единственной дочерью, поздней, они с мамой и не чаяли. Ребёнок был от слуги, арапа. Ребёнок умер. Так мне сказали. Так мне и Сирин сказала. Чтобы я не узнала. Но я узнала. Мой ребёнок и правда умер. Только не сразу. Он прожил семь лет, а потом умер от ударов кнутом. Его отдали в детский дом, а оттуда он попал на кожевный цех. Когда Сирин нашла меня, мой ребёнок был ещё жив. Позже она сказала, что это бы мешало мне в моих целях. Я ненавижу свою маменьку. И Сирин.

Полина не увидела в глазах Игната отвращения. Помедлив, он коснулся кончиков ее пальцев.

— Сирин грезит этим кольцом. Она его никогда не получит. Не из моих рук, — продолжила Полина. По лицу потекли слезы, и она не стала вытирать.

Когда Полина подняла глаза, она увидела, что Игнат поднялся.

— Идемте, я вам кое-что покажу.

В комнате был проход, завешенный, по деревенскому обычаю, плотной тканью.

Проход вел в маленькое помещение. Ещё меньше, чем светелка у ткачих.

Полина сразу узнала портрет Сирин, который показывал мертвый дух. Портрет стоял на комоде. Вместо глаз у Сирин красовались две черные прожженые дыры.

Игнат отодвинул портрет, и Полина увидела маленькую нишу.

А дальше была шкатулка с простым кольцом.

— Откуда это у вас? — прошептала Полина.

— Мы пытались заслужить милость Екатии. Много веков следили за этим кольцом. Нашли семьдесят лет назад. Пытались уничтожить, но оно заговоренное. Ещё и птица гналась за семьёй. Потом моя прабабушка узнала, что есть место, куда птице нельзя войти. Пока не создадут портрет, на котором она будет подобна себе. Тогда он станет проходом. Прабабушка украла этот портрет и выжгла ему глаза, чтобы Сирин не нашла дороги.

Полина смотрела на ладонь Игната. На ней лежало кольцо. Его-то и жаждала Сирин. И все это время оно было у нее за спиной.

— Почему вы мне его показали? — спросила Полина. — Вдруг я засланный казачок.

— Я вам почему-то верю, — Игнат как-то растерянно ей улыбнулся. — И ничего не могу с собой поделать.

Полина в изнеможении опустилась на пол. Раздался шорох — рядом сел Игнат. Он смотрел на нее с сочувствием и еще Полине чудилось, что она уже видела где-то этот взгляд. В прошлой жизни или прошлых столетиях.

— Мой род не слышит бесов, — сказал Игнат. — У нас нет магической силы, с тех пор как Екатия перестала откликаться. Только травы и порошки, — Игнат надел кольцо, и то превратилось в массивный перстень с черным камнем. Блики заскользили по полининым рукам.

— Зря вы мне сказали, — прошептала Полина, — Теперь и Сирин может узнать. Вдруг она подсмотрит мои сны.

Игнат снял кольцо и вернул в коробку.

— Наш род остался без магии, но зато предки большое внимание уделили химии. Есть микстуры, которые заставят вас забыть последний час. Забыть все. Даже во снах не вспомните. Меня забудете, — его голос дрогнул, — Я вам рассказал, чтобы вы узнали. Вы мне жизнь спасли.

По рукам Полины тек жар. Казалось, что ее кровь вскипела. Полина взглянула на Игната, и по его ответному взгляду она все поняла.

Он тоже это чувствовал. Что-то влекло их друг к другу. Будто три парки вязали нити судьбы. Каждый шаг и каждое слово приводили к этой встрече. Ты влюбишься в деревенского колдуна, — как-то сказала Сирин.

Она была пусть проклятой, но пророчицей.

Полгода спустя

Полина ушла ночью. Она закрыла квартиру Ордена на ключ и села в экипаж.

Газовые фонари дрожали, освещая темное весеннее небо. Полина ещё раз проверила саквояж. Вроде бы, ничего лишнего — пару платьев, туфли, шаль. Конечно, магические инструменты тоже ехали с Полиной. Особенно она переживала за хрупкое обсидиановое зеркало.

Она бежала, хоть и не от кого было бежать. Полгода назад Владимир вернулся с почтовой станции в растерянности. Его ждали телеграммы, в которых Анфиса сообщала тревожные новости. Сирин пропала. Ни мертвые, ни живые не могли найти ее. Словно Сирин сквозь землю провалилась. "Это не к добру, — сказал Владимир, — Вдруг ее поймали другие ордена"

Они собрались и уехали. Перед отправкой Игнат дал ей какой-то мешочек. Много позже, в своих покоях, Полина открыла его.

Внутри лежали травы и записка.

"Если чувствуешь то же, что и я, завари их"

Полина долго не решалась пить подарочный чай. Но однажды, когда стало ясно, что Сирин не вернется, Полина все же засыпала траву в заварочный чайник.

Когда Полина проснулась наутро, она была счастлива. Она понимала, что нужно делать.

Без Сирин орден существовать не будет. Они и так все больше разбегались по своим делам. Владимир нашёл богатую невесту. А Анфиса, кажется, сошла с ума.

Поэтому Полина могла уехать.

Она вспоминала все больше и больше. Вспоминала, как солнце вползало в комнату и светило с высоких подушек. Вспоминала, портрет Сирин с выжжеными глазами. И простое медное кольцо, которое на мужской руке превращалось в перстень с черным сияющем камнем.

"Я всегда буду тебя ждать", — сказал ей Игнат перед тем, как Полина выпила отвар.

Это первое, что она вспомнила.

В воздухе пахло сладостью.

Приближалось весеннее равноденствие. Полина захлопнула дверцу экипажа, и тот повез ее домой.

Аглая

Они всюду, — это Аглая прочла бабушкиных книгах. В лесах бродят русалки. Водный омут подарил им дыхание, а ночь стала спутницей и соратницей. Озера полны водяными. Те утаскивают на дно самых красивых девушек, взамен даруя бессмертие. Это бессмертие станет мукой, — писала бабушка, — но не сразу. На болотах живут кикиморы, они всегда обижены и готовы к мести. Больше всего Аглае нравились сказы про кладбища. Кладбища охраняли живых от мертвых, а мертвых от живых. Бабушка иногда уходила на погост, но Аглаю с собой не брала.

Теперь Аглая приходила на погост к бабушке. Она лежала под деревянным крестом, который почему-то нравился мышам. Низ креста был изрядно подгрызен. Аглая пыталась найти признаки беспокойной могилы — достаточно было бы буйного цветения разрыв-травы. Ничего не происходило. Бабушкина могила не отличалась от могилы соседского купца Калачева. Аглая каждый раз оставляла ломтик хлеба и уходила ни с чем. Бабушку в могиле не найти, хоть и написано на кресте: «Полина Федоровна Бронская».

Как стаял снег, Аглая нашла таинственное и колдовское место. Их село стояло на окраине Черниговского леса. Семьдесят лет тому назад, еще при цесаревиче Александре, в лесу пропал целый отряд солдат. Поговаривали, их утащила местная нечисть. На всякий случай, местный воевода отправил в острог двух сельчан. С той поры в глубь леса ходить зареклись. Много жертв он потребовал, — поговаривали старики, — а все потому, что там живет нечистая сила. Из бабушкиных записей Аглая узнала, что в лесу есть бродячее озеро. То появляется оно, то уходит под землю. Озеро еще чем-то заинтересовало бабушку, но часть тетради так намокла, что погибли целый страницы.

Аглая ничего никогда не видела. Сельские девки слышали завывания домового, встречали овчинника в сарае, куда бегали с сельскими молодцами. Одну только Машу трижды позвал замуж Хозяин Леса (это могло быть и враками). С Аглаей же никогда ничего не происходило. Ее бабушка что-то ведала, к ней ходили женщины из соседних сел. Женщины эти были заплаканными и смущенными. Они оставляли на пороге корзину с яйцами, за что бабушка вручала им разные травы и настойки. У Аглаи же ничего не получалось. Она даже отвар от лихорадки не могла сварить.