Чтение онлайн

— Все, — сказала я. — Мы справились.

Джастин подошел ко мне. Глаза его запали, белки покрылись сетью алых прожилок. Лицо было серым от переутомления. Но даже таким он показался мне самым красивым мужчиной на свете.

И самым нежным.

Любимые руки обняли меня за плечи.

Любимые губы прошептали:

— Да. Справились. Но тебе сейчас нужен сон. Пойдем в дом, Лисетт.

Я безропотно подчинилась. Все равно на спор не осталось сил.

Джастин отвел меня в гостиную, усадил на диван, настоял, чтобы я выпила сладкого горячего чаю.

— А ты? — спросила я, чувствуя, как меня неудержимо клонит в сон.

— Я тоже побуду здесь, с тобой. На всякий случай, — он указал на небольшой хрустальный шар, который его подчиненные установили на каминной полке. — Сигнализация. Если кто-то чужой попытается пересечь границу питомника, мы узнаем об этом первыми. А теперь спи. И имей ввиду, это приказ!

Я через силу улыбнулась, попыталась сказать что-то еще, но вырубилась прямо на диване в гостиной. Провалилась в глубокий, исцеляющий сон, зная, что любимый рядом и что все будет хорошо.

***

Разбудил меня мелодичный, негромкий звон. Я мгновенно села на кровати, ощущая бешеное биение сердца. Сигнализация!

Откуда-то снизу донеслись быстрые, уверенные мужские шаги. Я накинула халат и выбежала на лестницу. Только тут сообразила, что спала в собственной комнате на втором этаже.

Джастин уже стоял у входной двери, заложив за спину руки, его поза выражала готовность ко всему.

— Что вам надо, мадам? — прозвучал спокойный, но не допускающий возражений голос.

— Это... это я, Элла Брюс, месье капитан, — донесся из-за двери полный отчаяния всхлип.

— Я вижу, кто вы. Я спрашиваю, что вам нужно?

— Прошу вас, месье капитан, впустите меня! Умоляю!

Джастин медленно открыл дверь. На пороге, без привычной напускной надменности, стояла моя тетушка. Ее лицо было заплаканным и припухшим, дорогое платье помято. Она сделала шаг вперед, но Джастин преградил ей путь.

— Мадам Брюс, питомник сейчас находится под защитой Департамента Магического Контроля. Несанкционированные визиты нежелательны.

— Я знаю! Я все знаю! — она заломила руки. — Просто... просто выслушайте меня! Пожалуйста! Ради всего святого!

Я начала спускаться по лестнице. Элла заметила меня, и в ее глазах вспыхнула искра надежды. К моему величайшему изумлению, она, не раздумывая, опустилась на колени.

— Лисетт! Деточка! — Женщина захлебнулась рыданиями, проползла вперед, ухватилась за край моего халата. — Прости меня! Прости не слишком умную женщину! Я... я не знала! Я думала, что печать ты... А он... мой мальчик... Я не зна-а-а-ала!

Она рыдала так горько, так искренне, едва успевая между всхлипами вставлять слова:

— Я думала, ты специально дуришь ему голову, чтобы прибрать к рукам все наследство-о-о...

Зрелище было таким жалким, что вся моя злость и обида на тетушку испарились, оставив лишь ощущение брезгливости и капельку сочувствия.

— Встаньте, мадам Брюс, — тихо сказала я. — Так не годится. Не нужно ползать передо мной.

— Нет! Не встану, пока ты не выслушаешь меня! — Она сжала ткань моего халата так, что костяшки пальцев побелели. — Макс... он не виноват! Он слишком доверчивый мальчик. Он запутался! — Элла уловила скептический взгляд Джастина и повысила голос: — Да, запутался! Он еще совсем молодой и глупый мальчишка. Эта... эта дрянь его околдовала, обманула! Максим же такой нежный и влюбчивый! Он не хотел никого обидеть! Это была шутка!

Кажется, тетушка нашла удачное объяснение. Нашла и обрадовалась.

Я потеряла дар речи.

Джастин хмыкнул, протянул ехидно:

— Хороша шутка. Обокрасть ни в чем не повинных людей и все свалить на мадемуазель Озэрро. Ха-ха-ха.

Элла Брюс поняла, что сморозила глупость и смутилась.

— Простите. Он... Он просто хотел... хотел доказать, что может что-то сам! Это я виновата. Была с ним слишком строгой.

Ого! Она еще и извиняется? Не удивлюсь, если к вечеру пойдет снег. Я растерянно посмотрела на Джастина. Тот стоял, невозмутимо наблюдая за сценой, но в его глазах я прочитала понимание.

— Месье капитан, — мать Макса перевела на Джастина умоляющий взгляд. — Поймите меня. Он мой единственный сын! Я готова отдать за него все! Все деньги, все состояние! Только пощадите моего мальчика! Не отправляйте на каторгу! Умоляю вас! Только не тюрьма! Любая сумма! Я заплачу!

Женщина совсем сникла и горько разрыдалась, уткнувшись в пол лбом. Она по-прежнему стояла перед нами на коленях.

Джастин тяжело вздохнул. Наклонился, подхватил ее подмышки и с силой поднял.

— Мадам Брюс, я не могу ничего обещать. Следствие по этому делу только началось. Нужно выяснить, кто был зачинщиком, а кто — исполнителем. Если ваши слова подтвердятся и удастся доказать, что Максим действовал под влиянием магии Беатрис Брюс, то суд, возможно, проявит снисхождение.

— Но... но что ему грозит? — прошептала она.

— Если очень повезет — крупный штраф и возмещение ущерба потерпевшим. Те самые пятьдесят тысяч солеров, которые они получили за фиктивную продажу питомника, придется вернуть. И, возможно, компенсация за моральный ущерб мадемуазель Озэрро.

Элла тут же оживилась.

— Что для меня деньги? Я все отдам! Сейчас же! Все, что есть! У нас в банке фамильные драгоценности, загородное имение... Все продам! Лишь бы он был на свободе!

Она снова уставилась на меня, и в ее взгляде была такая беззащитность и отчаяние, что я не выдержала.

— Джастин, — тихо сказала я. — Если есть хоть малейшая возможность... Я не прошу его помиловать, понимаю, что Макс заслужил наказание, но...

Он посмотрел на меня, потом на рыдающую Эллу, и кивнул.

— Хорошо. Я сделаю все, что в моих силах. Но решение будет за судом. А теперь, мадам Брюс, вам лучше отправиться домой. Вам нужно успокоиться и подумать, где вы будете брать деньги. Повторяю, сумма выйдет немалая.

Элла, всхлипывая, поднялась с колен. Она еще раз посмотрела на меня с безмолвной благодарностью и, не говоря больше ни слова, пошла прочь. Сгорбленная, придавленная свалившимся на плечи горем.

Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя страшную усталость.

— Бедная женщина, — прошептала я. — Воспитала безнравственного, самовлюбленного...

Я махнула рукой, понимая, что перечисление можно продолжать почти бесконечно.

— Да, — согласился Джастин, подходя ко мне. — Я тоже считаю, что в случившемся по большей части ее вина. Материнская любовь слепа. Зачастую она заставляет совершать безумные поступки. Жаль, что хорошие редко, чаще плохие.

Он обнял меня, и я прижалась к его груди, слушая ровный, успокаивающий стук его сердца. Буря, казалось, миновала. Но вдруг промелькнула мысль, что самые большие испытания, для нас с Джастином и для питомника, не дай бог, еще впереди.