Чтение онлайн

Я не стала дослушивать:

— Тогда поспешим. Не так много времени осталось.

Мы выбежали из дома, и картина, открывшаяся нам в лунном свете, заставила сжаться сердце. Парк, еще недавно полный жизни и волшебства, напоминал поле боя. Повсюду, меж деревьев, на газонах, у фонтана, зловеще поблескивали голубоватые скелеты магических узилищ.

Внутри них, словно сломанные игрушки, лежали созданные мною существа, мои друзья, мои... дети.

Я бросилась к первой же клетке, где неподвижно распласталась одна из летучих обезьян. Ее мощные крылья были неестественно вывернуты, мех покрыт язвами магического ожога.

— Джастин, разрушь клетку! Скорее!

Я попыталась сунуть ладонь между между прутьев, но вскрикнула от острой боли.

— Лисетт, подожди! — капитан схватил меня за руку, не давая пораниться сильнее. — Посмотри на нее внимательнее. Если я просто уничтожу клетку, она все равно умрет. Во время борьбы ей оторвали крылья и сломали лапу. Ее магическая сущность слишком сильно повреждена.

Я присмотрелась и с ужасом поняла, что он прав. Очертания обезьяны казались прозрачными, нечеткими. Она откровенно угасала.

— Что же делать? — в отчаянии прошептала я. — Я не могу просто смотреть, как они умирают! Я должна им помочь! Джастин!

Он, не выпуская моей руки, повел меня мастерской, объясняя на ходу:

— Есть у меня одна идея, Лисетт. Я не совсем уверен, что она сработает, но попробовать надо. Только выберем кого-нибудь, кто не так сильно пострадал. Если с ним получится, то и с остальными выйдет.

— Что за способ? — остановилась я.

— Рискованный, — Джастин нахмурил брови, - но другого выхода я не вижу. Ничего больше не придумывается. Нам понадобится твои кисти и холст.

Мы почти бегом добрались до мастерской. Я, не глядя, схватила первый попавшийся мольберт, холст на подрамнике и волшебные кисти. Джастин взвалил все это на себя, и мы снова ринулись в парк, к первой попавшейся клетке.

За голубой пеленой виднелись контуры ученого кота. Вид у него был основательно потрепанный, но, похоже, обошлось без серьезных повреждений.

— Итак, план, — Джастин притоптал траву, установил мольберт, — я сейчас разрушаю клетку. В тот самый миг, когда магические оковы исчезнут, ты должна будешь поместить фамильяра обратно на холст. Закрепить. А потом... потом попытаться «подправить» рисунок. Восстановить его. Я видел, как ты меняла готовых фамильяров. Здесь тот же принцип. У тебя получится.

Я смотрела на него с огромным сомнением.

— Я... я никогда такого не делала! Да, вносила изменения в новых, но не чиню старых! Ты уверен?

Джастин скептически хмыкнул:

— Как я могу быть абсолютно уверен Лисетт? Я просто верю в тебя. Знаю, что твой дар уникален. Ты вдыхаешь жизнь в обычные картинки. Почему бы не использовать это? — его голос звучал отнюдь не спокойно и уверенно, но сами слова вселяли в меня силы. — Другого шанса у них нет. Что скажешь? Решение за тобой.

Я глубоко вздохнула, взяла кисть, придвинулась к мольберту. Успокоила в пальцах дрожь.

— Хорошо. Давай попробуем.

***

Джастин опустился возле клетки на колени, встряхнул ладонями, развел их в стороны, резким движением разрывая сияющую решетку. Магическая ловушка рассыпалась тысячей искр.

Кошачье тельце дернулось в конвульсиях и стало быстро терять форму, превращаясь в бесплотный призрак.

— Быстро, Лисетт!

Я не думала. Я просто действовала. Резким движением кисти подхватила исчезающий силуэт и перенесла на холст. На белой поверхности проступили бледные, размытые контуры несчастного фамильяра.

— Держись, — прошептала я, не знаю кому — ему или себе.

Снова коснулась кистью холста. Закрыв глаза, я изо всех сил старалась представить кота таким, каким он был изначально. Кисть вырвалась из пальцев и «забегала» по холсту сама. Я мысленно «отрихтовала» подпаленную шкурку, возвращая ей блеск, «починила» хвостик, «завела» магическое сердце, «вдохнула» энергию в почти безжизненное тело.

Внезапно почувствовала себя так, словно вернулась на работу в ветклинику, словно опять лечила зверей, пусть и магических. И сама поразилась этой мысли. Все-таки судьба странная штука.

Кисть в моей руке завибрировала, засветилась изнутри. По холсту побежали теплые золотистые волны. Бледные контуры налились цветом, стали четкими, плотными. Сломанные усы распрямились, дрогнули ушки, из лап показались коготки.

Кот вздрогнул всем телом, сладко потянулся и открыл глаза.

У меня подкосились ноги. Я бы упала, если бы Джастин не подхватил меня.

— Получилось, — выдохнула я, чувствуя, как слезы облегчения катятся по щекам. — Получилось!

— Я никогда и не сомневался, — Джастин провел по щеке большим пальцем, стирая влагу. Улыбнулся. — Но расслабляться рано, Лисетт. Впереди долгая ночь.

— Это ничего. Главное, чтобы все выжили.

После первого успеха я преисполнилась надежды. Следующими на очереди были летучие обезьяны. Бедолагам досталось больше всех.

Первой выбрали ту самую, со сломанными крыльями.

— Потерпи немножко, — попросила я. — Мы тебя вылечим.

Сделала Джастину знак, приготовила кисть.

Дальше все прошло, как по маслу. Клетка, холст, фамильный дар, миг ожидания и надежда. Выйдет или нет?

Обезьяна на картине шевельнулась. Сначала слабо, потом увереннее. Она потянулась, встряхнулась, расправила перепончатые крылья и, грациозно выскользнув из рамки, легкой тенью скользнула на ближайшую ветку. С минуту она сидела, ошеломленно хлопая глазами, а потом радостно заухала и скрылась в листве.

Мы работали до самого рассвета. Джастин без устали рушил опасную магию, а я, стиснув зубы, ловила ускользающие жизни фамильяров и возвращала их на холст. После десятого зверька рука затекла так, что я не смогла разжать пальцы и отдохнуть от кисти. Ныла спина, перед глазами все плыло.

К утру мы нашли всех. Каждую обезьяну, сфинксов, русалку, Тортиллу, даже павлина, который, оказалось, чудом избежал расправы, спрятавшись в самой гуще ветвей на дубе.

Когда первые лучи солнца позолотили крыши дома, в парке снова было шумно. Фамильяры, пусть еще слабые, но уже вполне здоровые, бродили по лужайкам, пили живительную воду, купались в фонтане.

Я стояла, прислонившись к дубу, и смотрела на возрожденное чудо. Сердце переполняла дикая смесь облегчения, усталости и безмерного счастья.