Чтение онлайн

Она моргнула, и непонимающее выражение на ее лице сменилось на ехидное.

— Генерал Реннер, звучит, конечно, отлично, но кто все это время будет заниматься детьми?

— Прямо сейчас и до вечера они очень заняты.

— Это чем же?

— Готовят для тебя подарок под присмотром Юджина. В ход идут краски, карандаши, глина… Возможно, подарков будет несколько. Возможно, комнату, в которой они этим занимаются, придется закрыть на ближайшие несколько лет, потому что она не будет подлежать восстановлению.

Она нахмурилась, а потом вдруг засмеялась.

— И как же им в головы пришла эта светлая идея?

— Возможно, кто-то их к этому подтолкнул. Идем?

— Куда?

— Последние солнечные дни этого года, Иви, скоро будет дождливо. Ты хоть успела заметить, что уже осень?

Улыбка сползла с ее лица.

— Да. Осень. Нужно… Идемте, — решительно сказала она. — Нужно поговорить.

Явно ведь голова у нее была забита не тем, чем мне бы хотелось. Я посмеивался про себя, пока Иви с самым напряженным в мире лицом шагала вперед, к лесу.

Вечерело, но ветер был теплым, косые солнечные лучи золотили лицо Иви, ее пушистые светлые ресницы, выбившиеся из-под коричневого платка волосы, лицо и руки. Странно, но раньше, когда мы были женаты, я ни разу не обращал внимание на то, какая Ивари красивая. Сейчас Иви казалась мне самым совершенным в мире созданием, хотя внешне почти не изменилась.

— Нам сюда, — указал я направо.

— Почему? — обернулась Иви. — Я обычно хожу налево, там красивая поляна.

Боже, эта женщина просто невыносима. За что мне такое? Где я нагрешил?

Вопрос, впрочем, риторический.

— Я хотел тебе кое-что показать.

— Что именно? Дети опять что-то натворили? Бетти?! Или городские? Они… они все-таки что-то против нас замышляют?

Святая простыня, дай мне терпения.

— Просто пойдем, — позвал я. — Сама все увидишь.

Иви побледнела и шагнула за мной следом. Вот как-то я… не так все себе представлял.

Впрочем, подобно многим другим драконам, я и встречу с истинной воображал по-другому. Ожидал, что моя женщина, как только метка вспыхнет на ее коже, бросится мне на шею. Что будет послушной и нежной, станет обожать меня просто потому что я — дракон, генерал королевской армии и способен оплатить покупки даже самой взыскательной и капризной модницы.

Не то чтобы я всерьез рассчитывал на встречу с истинной — в этом везет далеко не всем, — но какая-то такая картинка существовала в моей голове.

В страшном сне я не мог представить, что истинная явится мне в лице и прочих частях тела моей бывшей женушки, будет от меня скрываться и проводить время с каким-то… докторишкой, а не со мной! И совершенно, абсолютно не будет слушаться.

Не говоря уже о том, что с ней в нагрузку пойдет приют неблагих детей, а главной ее “женской прихотью” будет — новая крыша, побелить стены, купить мебель и найти для детей хорошую учительницу.

Это же… уму непостижимо.

Говорят, что истинные должны быть похожи, что они друг другу предназначены судьбой.

У нас с Иви не было ничего общего. Я понятия не имел, как так вышло, что она оказалась предназначена мне, но, кажется, совершенно безнадежно пропал.

Отвратительное и одновременно прекрасное чувство.

— Генерал Реннер, — прервала молчание Иви. — Пожалуйста, скажите, что происходит? Иначе я сейчас изведусь.

Что?

Моргнув, я сообразил, что уже какое-то время мы идем в тишине, а выражение лица у меня, должно быть, было не самое дружелюбное.

— Что-то случилось? Плохие новости — вы не хотите говорить при детях? Нас закрывают?

Эту женщину следовало беречь, как сокровище. Но, вот уж проблема, она даже позаботиться о себе не позволяла. Если это не крыша и не покупки для детей, конечно.

— Я хотел показать… вот это.

Мы наконец добрались до места назначения. Признаться, я надеялся на то, что Иви удивленно ахнет или хотя бы улыбнется (разве я многого прошу?), но она нахмурилась.

— Пикник? Нужно позвать детей. Почему вы сразу не сказали?

Я качнул головой.

— Это не для детей. Для тебя.

Она моргнула.

— О.

ИВАРИ ХАНТ (РАНЕЕ ИВАРИ РЕННЕР)

— О.

Это все, что я могла сказать. Место, куда мы пришли, выглядело чудесно. Уютная поляна рядом с журчащим ручьем (никогда не была в этой части леса!), на мягкой присыпанной осенними листьями траве — расстелено красное покрывало. Оно буквально готово было треснуть от еды: куски пирога с мясом и крохотные пирожные на аккуратных тарелках из белого фарфора, ранние яблоки и груши, вишня и голубика. И… увидев это, я сглотнула. Плитка шоколада. В этом мире шоколад стоил безумных денег — у меня рука не поднималась отдать золотой за плитку, пока дети живут в условиях, которые далеки от идеальных.

Воздух вокруг покрывала слегка рябил — защитный купол? Так вот, почему все здесь не растащили животные.

Вокруг летали огоньки, похожие на светлячков, только очень крупные, явно наколдованные.

Это было так красиво, что я затаила дыхание.

— Проходи, — невозмутимо сказал генерал Реннер. — Не волнуйся, дети тоже получат свою порцию сладостей, я уже дал указания Юджину и припрятал их на кухне. Это все — для тебя.

О.

Он это все… Он это все устроил? Для меня? Пикник? С огоньками? И шоколадом?

Глаза защипало, и я отвернулась. Хороша же я буду, если сейчас разрыдаюсь! Просто… для меня никогда ничего такого не делали. Ни бывший муж, ни парни, с которыми я встречалась еще в университете. Я привыкла, что любовь надо заслуживать, что романтические сюрпризы делают для других женщин. “Легких, воздушных! — говорил муж, когда я просила на восьмое марта розы вместо чего-то полезного, для хозяйства. — А ты? Ты ж как лошадь ломовая! В тебе ничего женственного нет, у любого мужика рядом с тобой яйца отсохнут!”

Я сначала плакала и пыталась быть легкой и воздушной, даже ходила на какие-то курсы, а потом привыкла.

И вот сейчас…

— Садись. Вина?

Я почувствовала, что мои щеки краснеют. Так глупо. Я совершенно не знала, как на такое реагировать. Почему-то захотелось распустить волосы. Ивари, в теле которой я находилась, была красоткой, и впервые за все время мне захотелось этим воспользоваться.

Чтобы быть привлекательной. Чтобы понравиться.

Еще и тот поцелуй… От одних воспоминаний горели щеки. От генерала Реннера стоило бы ожидать грубости или напористости, но он тогда дотрагивался до меня так аккуратно и бережно, что у меня в груди что-то беспомощно трепыхалось. Его поцелуй был очень нежным — самым нежным в моей жизни.