Чтение онлайн

Еще месяц назад — я был в этом уверен абсолютно.

Сейчас… Сейчас… Не знаю, может быть, дело было в железобетонной убежденности Иви, может, в совообразной Софи, которой постоянно снились кошмары и которая завела привычку приходить ко мне в комнату и укладываться на пол, потому что рядом со мной ей почему-то было спокойнее, — пришлось завести для нее отдельный матрас.

Может… Неважно. В отличие от Иви я был взрослым, я видел этот мир. И отлично знал, что чудес не бывает даже там, где магия давно стала обыденностью.

Вздрогнув, она пожала плечами, как бы говоря: “Я все сказала”.

Еще некоторое время я наблюдал за ней, а затем рявкнул:

— У тебя ничего не выйдет до того момента, пока ты не соберешь свою силу в кулак. Магия в этом теле не с рождения. Тебе нужно стараться больше, чем остальным.

Иви обернулась, я увидел испуг в ее глазах. Сжал зубы и пошел обратно к дому.

Утром Иви увела куда-то Юджина, а Дерек, едва закончился завтрак, доверительно спросил:

— А что такое “истинная”?

Я поперхнулся кофе, который с трудом смог достать в этом захолустье. И то по вкусу он напоминал скорее отвар из зерен пыльного веника.

— А ты почему спрашиваешь? — повернулся я к нему.

Остальные уже разошлись, только Дерек упоенно размазывал кашу по краям тарелки, надеясь на то, что ему перепадет печенье и доедать не придется.

— Мелисса говорит, что Иви твоя истинная, рано или поздно станет твоей женой и от нас уедет. Чтобы мы к ней не привыкали. Берт говорит, что Мелисса дура, а Бетти говорит, чтобы он следил за языком. А что такое истинная? Они мне не говорят.

Я вздохнул. Отлично. Даже дети в курсе, а мы с Иви все делаем вид, что это она просто так прячет от меня запястья, а меня совершенно случайно сюда тянуло через всю страну.

По правде говоря, я надеялся, что Иви сама во всем сознается. Чтоб тут все провалилось, быть истинной дракона — это честь! А эта… женщина относилась к этому, как к недостатку, который портит жизнь, вроде заячьей губы, косолапости или горба. Скрывала и пыталась жить дальше. Уму непостижимо. Звучит как плохая шутка. Вроде: "Какой у меня недостаток? Ах, вы знаете, пью, заикаюсь, ношу метку истинности дракона, генерала королевской армии, — и все бы ничего, если бы не последнее..."

— Так вы от нас уедете? Я им говорю, что они дураки все. — Дерек уставился на меня, продолжая издеваться над кашей. — Скажи им, что они дураки?

— Так вы от нас уедете? Я им говорю, что они дураки все. — Дерек уставился на меня, продолжая издеваться над кашей. — Скажи им, что они дураки?

Я замер. Дерек смотрел на меня выжидающе.

— Ты сегодня еще не обращался, верно? — наконец спросил я.

Вивернам необходимо было как минимум раз в день перекидываться, как я понял. По крайней мере, Дереку, иначе он начинал менять форму неконтролируемо и застревал в самых странных конфигурациях помеси виверны и человека. Обычно в приютах стоял запрет на использование неблагими детьми своих сил, но Иви, разумеется, наплевала на это правило, как и на все остальные.

“Ты идиотка? — не выдержал я, впервые увидев, как она хвалит Лили за зажженную свечку. — Хочешь, чтобы она все здесь спалила?”

Я отвел ее на кухню, чтобы поговорить, и сжал локоть, чтобы не думала сбегать. У Иви был такой способ общения со мной. Чем меньше общения — тем лучше. Так что иногда приходилось идти на хитрости и, например, загораживать двери. Или вот за локоть хватать.

“Генерал Реннер”, — процедила Иви, вырываясь из моей руки.

У нее был особый голос, которым она со мной разговаривала. Сквозь зубы, а оттого не очень разборчиво. “Ген-рал Р-ннер” — как-то так.

Мы замерли.

В какой момент я вообще опустился до того, чтобы запирать женщину на кухне, лишь бы она не сбежала от меня?! Обычно ситуация была скорее обратной.

“Генерал Реннер, — повторила Иви, — вы правда думаете, что если я запрещу Лили колдовать, это не даст ей возможности спалить дом? Как это, по-вашему, помешает?”

Я сжал зубы. Допустим, это звучало логично. Допустим! Но… но это неправильно. Так не должно быть.

Неблагие дети должны знать свое место. Они должны быть дисциплинированным и понимать, что…

“Или вы в самом деле считаете, что относится к ним, как к ошибкам природы — лучше, чем просто за ними присматривать? — Она невозмутимо подняла брови. — Может, вы наконец меня отпустите? Я должна идти к детям”.

Она вырвалась, и я не смог отказать себе в том, чтобы дотронуться до ее запястья. Почти успел ощутить пальцами метку, витиеватый узор, который отмечает ее как мою истинную пару, но Иви тут же дернула дверь и вылетела в коридор.

Этот разговор состоялся между нами пару месяцев назад — и сейчас Дерек смотрел на меня, спрашивая, не собираемся ли мы с Ивари их оставить. До сих пор в тупик меня обычно загоняли вопросы лорда канцлера, а не детей.

— Доедай кашу и идем, полетаешь снаружи. И чтобы в этот раз сосредотачивался, ты уже взрослый. Никаких неправильных конечностей быть не должно, когда перекинешься обратно.

— Но я не хочу есть кашу, она не вкусная! Я хочу печенье!

Я мученически вздохнул.

— Доедай, потом получишь печенье, — отвернувшись, я увидел в окне столовой Ивари, которая вместе с Юджином снова шла в город.

О чем она постоянно с ним шушукается?! Еще и стоит так близко! Зачем?

Снова посмотрев на Дерека, я ухмыльнулся.

— Дерек, где расположена магия? У тебя в теле?

Мне было любопытно, что он ответит.

— Везде, где же еще. У меня все везде. Я уже почти доел кашу, может, мне уже можно печенье? Ну пожалуйста! Леди Иви говорила — можно одну после завтрака! А я позавтракал!

Со вздохом я встал, чтобы залезть в стоящую на верху кухонного шкафа коробку. Этот ребенок вьет из меня веревки. Пора с этим заканчивать.

Но на вопрос про магию он ответил абсолютно верно. Иви пока этого не поняла — потому у нее ничего и не выходило.

О том, что процесс осознания и аккумулирования магии у драконов и неблагих так похож, что я никак не могу найти различий, я старался не думать.

***

Спустя несколько дней, выбравшись в город, чтобы связаться с Альбертом, я узнал ошеломляющие новости.

Юджин в волчьей форме переловил всех мышей в амбарах бакалейщика. И тот остался в полном восторге.

— Святой простыней клянусь, — хвастался он, стоя рядом с хлебным магазином в толпе сплетников. День клонился к закату, хлеб уже почти раскупили, и бакалейщик наслаждался бездельем. — Ни одной мышки не осталось! Они теперь вовсе мои амбары обходят! Чудо какое-то, не иначе!