Чтение онлайн

–  Сколько раз в течение зимнего периода учебы вы были на полигоне? Когда и как лично руководили полевыми занятиями?
– спрашивает мой первый заместитель генерал-лейтенант Михаил Митрофанович Зайцев (ныне он - командующий войсками округа).

Полковник-танкист надолго замолчал, беззвучно шевеля губами. Похоже, не так-то просто было ему решить сию арифметическую задачу. Наконец ответил:

–  Два раза был: однажды руководил тактическим учением с боевой стрельбой… А потом как-то ночью вызвали…

Заместитель командующего по боевой подготовке генерал М.Ф.Рыбьяков не удержался от реплики:

–  Да вам бы, товарищ полковник, три пары сапог износить за зиму на полигоне! Да я бы на вашем месте не уснул ночью, если бы знал, что танкисты в какой-то день плохо стреляли!

В ответ виноватое молчание.

А что было сказать в оправдание? Нет оправдания тому, кто забыл о важнейшем деле командирском - обучении подчиненных боевому мастерству, об этом командирском хлебе насущном!

Плохой пример бывает заразительным. Под стать полковнику работали и младшие офицеры. Один из комбатов на танко-стрелковых тренировках появлялся лишь изредка, контрольных занятий в ротах провел значительно меньше, чем положено. Та же арифметика дает неожиданный итог: комбат занимался своим прямым делом лишь один день в неделю! Хотя он не новичок по опыту и не лентяй по натуре, засосала и его повседневная текучка, царившая в части.

После длительного и скрупулезного изучения положения дел авторитетной комиссией штаба округа встал вопрос об отстранении полковника от занимаемой должности. Когда слух об этом дошел до Н-ского гарнизона и до города, расположенных неподалеку, представители местных властей немало удивились и огорчились искренне.

–  Как же так, Иван Моисеевич?
– звонит мне один из руководящих местных работников.
– Мы считали полковника трудолюбивым, принципиальным, активным товарищем. Он всегда принимал участие во всех городских мероприятиях, бывал у нас на заседаниях, старательно выполнял поручения. Судя по всему, он очень хороший человек…

Непросто было ответить уважаемому руководящему работнику. Полковник, о котором речь, действительно хороший человек, но вот свои командирские обязанности выполнял неудовлетворительно. Вроде и занят был служебными делами с утра до вечера, а боевая выучка танкистов оказалась запущенной. Потому что не мог найти главное звено - именно то, от которого все зависит на данном этапе. Характер не тот, военной косточки не чувствуется.

Далеко не каждый даже хороший, добросовестный человек может быть командиром. Первейшая обязанность командира в том и состоит, чтобы обеспечить боеготовность части или подразделения в мирное время и чтобы решить только в единственном - победном - варианте задачу на войне. Ко всему прочему, чем наделяет природа человека, командиру нужен командирский характер. Мне хотелось бы обратиться к живым примерам, рассказать хотя бы вкратце, лишь отдельными штрихами о командирах, которые шаг за шагом завоевывали победу на войне и которые нынче боеготовность поддерживают на должном уровне.

Генерал- лейтенант танковых войск Михаил Митрофанович Зайцев, занимающий теперь место председателя за столом в дни заседаний Военного совета округа, не так давно, будучи в звании полковника, командовал нашей известной в Вооруженных Силах гвардейской мотострелковой Рогачевской Краснознаменной, орденов Суворова и Кутузова дивизией имени Верховного Совета БССР. Может быть, сама природа поставила его в армейский строй, подарив высокий рост, саженные плечи, наделив богатырской силой и железной волей, но дело все-таки не в этом. В определенных условиях стал развиваться и крепнуть в нем истинно командирский характер. Целеустремленность, умение организовать и повести за собой людей, добиться в борьбе преимущества, жизнеутверждающая линия в ратном труде -вот черты этого характера.

В своих решениях полковник Зайцев был непреклонен, в требовательности к себе и к подчиненным не знал никаких послаблений. Вместе с тем ни в кабинете на совещаниях в узком кругу руководящих офицеров, ни на полигоне в минуты каких-то неполадок и нервозности никто не слышал от него грубого слова. Тот самый ротный, которому он строго, но тактично выразил свое неудовольствие на полигоне по поводу неудачного маневра в учебном бою, приходил к нему в кабинет, обращаясь по личному вопросу. Те, кого он по долгу службы за серьезные упущения в работе наказывал в дисциплинарном порядке, впоследствии единодушно голосовали за него, избирая в руководящий партийный орган.

Можно было привести немало фактов в подтверждение данной характеристики, однако убедительно скажут об этом лишь два из них.

«…Если случайно встретите товарища гвардии полковника Зайцева М.М., то передайте ему большой привет от сержанта Никанорова, разжалованного им в рядовые и потом восстановленного в звании, а в настоящее время - председателя колхоза…» - просит в своем письме один из бывших воинов.

Второе письмо: «…если таких, как т. Зайцев, будут смелее выдвигать на высшие должности в Вооруженных Силах, дело боеготовности только выиграет. Особого внимания заслуживает его опыт обучения и воспитания командиров частей и подразделений в морально-психологическом отношении, что при решении боевых задач современной сложности важнее всего».

Почти в каждой части округа есть у меня добрые друзья и единомышленники из числа молодых офицеров, я их знаю и по фамилии, и в лицо. Не потому, что чем-то приглянулись командующему и сделались его любимчиками, - нет, таких у меня не водится. Уважаю их и ценю за хорошие командирские качества. Достаточно нескольких встреч с таким человеком где-нибудь на полигоне, и он запомнится, заявит о себе.

Когда мы разбирались на месте, в чем же истинные причины неудач танкистов Н-ской части, и сообща думали, как поскорее выправить положение, случилась именно такая, запоминающаяся встреча. Один комбат, как уже отмечалось, поддался повседневной текучке, завертелся в круговороте различных мероприятий, как в омуте, и в результате запустил важнейший вид практического обучения подчиненных - танкострелковые тренировки. Другой же комбат, майор Железкин, в той же самой «неблагоприятной» обстановке проявил командирский характер, верно определил главную точку приложения сил и не дал себя сбить в сторону. Когда его тащили на очередное «мероприятие» под угрозой взыскания за неявку, он твердо заявил:

–  Пусть меня накажут, но танкострелковую тренировку я сегодня проведу лично.

И направился не в комнату заседаний, а в огневой городок.

Точно так же он поступил и во второй, и в третий раз. И получил три взыскания от недальновидных начальников. Зато на контрольной проверке, когда посыпались злосчастные двойки, его батальон показал высокую огневую и тактическую выучку.

При таких-то обстоятельствах познакомились мы с майором Железкиным. Я уверен, что такой командир, попади он в реальные боевые условия, сумеет всегда разглядеть главное в обстановке и одержать победу.

Мог бы я назвать и заслуженно похвалить многих ротных командиров из гвардейской Рогачевской дивизии. Хорошо их знаю, потому что видел в деле. Не стану перечислять пофамильно этих капитанов и лейтенантов лишь потому, что, пока настоящие записки увидят свет, офицеры наверняка вырастут по службе - молодежь нынче выдвигается быстро. И это очень хорошо, очень важно.

В командирском характере наряду с волей, отвагой, честью отличительной чертой является жажда победы в борьбе.

Каким неуемным в боевом порыве был, например, комбат майор Николай Боронин, которому уже посвящено несколько страниц в начале этого повествования! В наступательных боях в Прибалтике он вновь отличился и был награжден орденом Красного Знамени.

На митинге в освобожденной нами Риге Боронин говорил с трибуны:

–  Приказ Верховного Главнокомандования воодушевляет нас на новые подвиги. Гитлеровцы зажаты в прибалтийском мешке. Добьем врага! Дойдем до Берлина!

После 400-километрового беспрерывного наступления отважный офицер рвался в бой, мыслил и мечтал о будущих атаках…

В постоянном, неутомимом стремлении бить врага, побеждать умом и силой, преследовать его по пятам, вцепившись мертвой хваткой, - одно из лучших проявлений командирского характера. И наоборот: плох тот командир, который довольствуется в борьбе малым достижением, который не прочь и передохнуть на занятом рубеже.