Чтение онлайн

Белорусская операция в отличие от других имела еще одну особенность. Она явилась классическим образцом согласованных ударов Советской Армии и партизанских соединений. Активные спланированные действия многотысячной армии белорусских партизан приобрели огромное политическое и оперативно-стратегическое значение. Успехи, достигнутые в Белорусской операции, - яркое свидетельство высоких морально-боевых качеств советских воинов и партизан, тесного единства фронта и тыла, сплоченности всего советского народа вокруг Коммунистической партии, под руководством которой ковались и осуществлялись наши победы на всех фронтах.

Крупные масштабы и решительные цели планировались и в наступлении в Прибалтике, в котором готовилась принять самое активное участие 29-я гвардейская дивизия. Боевой настрой, политический подъем царили и в нашем гвардейском полку. По всему чувствовалось: люди не пожалеют сил, крови и самой жизни, выполняя боевые приказы, освобождая прибалтийские земли от фашистской нечисти.

А время не ждало.

Офицеры вышестоящих штабов в эти дни беспрерывно посещали нас, вникая в ход подготовки уже, собственно, начавшегося наступления, требуя ускорить темп ведения наступательной операции.

Задача же вставала перед войсками весьма сложная - и по оперативному замыслу, и по срокам, и по размаху наступления.

В Прибалтике оборонялась немецкая группа армий «Север», в состав которой входила оперативная группа «Нарва», 18-я и 16-я армии. Немецко-фашистское командование к тому времени, т.е. к концу лета 1944 года, значительно расширило строительство оборонительных сооружений и усилило группировку войск. Севернее Даугавы, где действовал 2-й Прибалтийский фронт, было подготовлено четыре оборонительных рубежа, эшелонированных на всю глубину, включительно до Риги. Первые три соответственно назывались «Валга», «Песис», «Сигулда».

Вместе со 2-м Прибалтийским фронтом, решавшим основную задачу, в разгроме группы армий «Север» должны были принять участие войска левого крыла Ленинградского фронта, 1-го и 3-го Прибалтийских фронтов, а также корабли Балтийского флота.

10- я гвардейская армия под командованием генерал-лейтенанта М.И.Казакова получила задачу прорвать оборону противника на участке севернее железной дороги Мадона -Аргли и затем во взаимодействии с другими наступавшими объединениями окружить и уничтожить вражеские войска, сосредоточенные к востоку от линии Смилтэне, Дзербене. «Очередной котел!» - с восхищением и боевым задором повторяли командиры после совещания, на котором до нас доводили общую обстановку. Такие котлы, в которых сгорали многие гитлеровские соединения, в 1944 году прочно вошли в практику нашего оперативного искусства.

Боевой порядок армии строился в два эшелона, фронт ее наступления составлял 75 км, а участок прорыва - всего-то 5 км.

Боевые действия в тяжелейших условиях на Лубанской низменности, форсирование болотистой Айвиэксте вымотали наши силы почти до предела. Но о передышке думать не приходилось. Сразу же началась короткая и поспешная подготовка к боям за город Мадона.

Побывавший в нашем полку генерал провел с офицерским составом разбор предыдущих боев и поставил новые задачи. На этом же совещании генерал вручил ордена отличившимся в недавних боях командирам и политработникам.

В других частях подобные встречи провели начальник политотдела и начальник штаба дивизии. Гвардейцам предстояли новые нелегкие испытания, и представители командования лично встречались с людьми - это в соединении давно вошло в традицию.

Утром 12 августа наш полк, отразив контратаку вражеской пехоты и танков, выдвинувшихся вдоль шоссе из Мадоны, закрепился на ближних подступах к городу. Во второй половине дня во взаимодействии с 93-м стрелковым полком мы вновь перешли в наступление. Вражеское сопротивление было упорным, и нам удалось развить успех лишь частично: после захвата первой траншеи противника полки продвинулись еще немного вперед и залегли под сильным огнем и бомбежкой.

Стало темнеть. Ночью сохранялось достигнутое положение. Наши разведчики вели разведку противника, штаб полка во главе с майором Г.Бушмакиным занимался организацией предстоящего боя на ближних подступах к городу (до Мадоны оставалось 2 - 2,5 км).

Вражеская разведка, вероятно, работала тоже неплохо. На другой день утром, примерно за час до нашей атаки, по нашим боевым порядкам были нанесены артиллерийский и авиационный удары. Время атаки пришлось несколько оттянуть. А когда стрелковые подразделения двинулись вперед, возникла новая заминка. Вражеские позиции прикрывались множеством противопехотных мин. Они подпрыгивали метра на полтора над землей и, взрываясь, поражали шрапнелью. По нашей просьбе комдив выслал в стрелковые полки по пять-шесть танков, и они проделали широкие проходы в минном поле (противопехотные мины не причиняли бронированным машинам никакого вреда).

Используя эти проходы, пехота поротно устремилась вперед. Приходилось вести бои за каждую высоту, одновременно отражая контратаки вражеской пехоты. Командир пулеметного взвода лейтенант А.Дятлов, не ожидая распоряжений, по своей инициативе выдвинул вперед пулеметные расчеты, и они сосредоточенным огнем заставили вражескую пехоту залечь. Гитлеровцы открыли по пулеметчикам артиллерийский огонь, их пехота вновь повела контратаку. Но Дятлов, приказав расчетам сменить позиции, подпустил фашистов поближе и на этот раз окончательно отбил вражескую контратаку. Николай Боронин со своим батальоном обходил город по южной окраине, создавая противнику угрозу окружения. В этом, собственно, и состоял наш замысел: обходным маневром воздействовать на противника, заставить его оттягивать силы с фронта. Вслед за батальоном Боронина успешно продвигались и другие наши подразделения. И вскоре полк достиг западной окраины города. Это, видимо, подействовало на гитлеровцев ошеломляюще. Они, опасаясь окружения, стали уже не отходить, а бежать. К полудню 13 августа город был полностью очищен от врага.

Впоследствии на разборе боев за Мадону командир дивизии особо отметил инициативные действия 87-го полка.

Занимая в ходе наступления очередной город, мы первым делом поднимали над ним красный флаг, символ освобождения. Алое полотнище, полыхавшее на ветру, будто вспыхнувший костер, в первые минуты своего появления вызывало бурное ликование среди населения и воинов-освободителей. Но тут же, вслед за волной всеобщего восторга, наступала молчаливая скорбь: отдавались почести тем, кто пал в бою.

Вот так же было при освобождении небольшого прибалтийского города Мадона. Вскоре после того как взвился красный флаг над островерхой крышей здания райисполкома, на центральную площадь вступила похоронная процессия. Гвардейцы провожали в последний путь двадцатитрехлетнего командира 90-го гвардейского стрелкового полка подполковника Владимира Андронникова. Не хотелось верить, что этого отважного, жизнерадостного человека уже нет.

Немало пало бойцов при освобождении Мадоны и в рядах других частей дивизии, в том числе нашего полка. Отныне в этом небольшом прибалтийском городке остались обелиски со звездочками и братские могилы с длинными списками погибших.

Наступающие войска, с первой атаки взявшие высокий темп и оказавшие сильный натиск, добились большого успеха. Но в дальнейшем сопротивление противника ожесточилось. В бой за главную полосу его обороны были введены вторые эшелоны. К исходу дня 17 сентября удалось прорвать эту полосу и продвинуться на 6 - 8 км, однако оборона немцев оставалась еще прочной. Противник прилагал все усилия к тому, чтобы удержаться на рубежах «Валга» и «Цесис». Борьба затягивалась, темпы наступления снижались.

18 сентября было принято решение перенести главный удар на новое направление - севернее железной дороги Мадона - Рига, на фланг 10-й гвардейской армии. Наступление возобновилось, полыхнуло жаркими боями. В ходе напряженных боев войска армии прорвали оборону противника и в течение двух дней, 22 и 23 сентября, продвинулись на 18 - 20 км.