Чтение онлайн

Первой благотворные перемены ощутила на себе армянская община в Астрахани. 9 июня 1763 г., основываясь на манифесте, Сенат – в ответ на просьбу гоф-фактора Иоганна Асатурова построить два армянских храма в Астрахани – определил: «Дабы призываемые на поселение в России охотнее могли выходить и через то население умножить, надлежит как объявленному гоф-фактору Асатурову, так и другим, кто пожелает, по их законам церкви строить и содержать позволить в тех местах, где они селиться похотят» [1006] … Это решение Сената явилось основой для ходатайств петербургских и московских армян по этому же вопросу.

На благоприятное решение давней проблемы повлияло и установление связей Эчмиадзинского патриаршего престола с русским правительством. В 1768 г. католикос Симеон I (1763–1780 гг.) отправил в С.-Петербург архимандрита Давида с «благословительной грамотой». Императрице Екатерине II также в дар посланы мощи св. Иоанна Крестителя, св. девы Рипсиме, св. Георгия Победоносца и частица от Ноева ковчега [1007] . Одновременно с этим католикос Симеон обращался к проживавшим в С.-Петербурге и Москве армянам, прося их оказать содействие миссии архимандрита Давида. Посольство из Эчмиадзина радушно приняли в С.-Петербурге. Екатерина II повелела Комиссии иностранных дел заготовить ответную грамоту на имя католикоса и вручить ее архимандриту Давиду для передачи святейшему Симеону I.

30 июня 1768 г. издан указ императрицы Екатерины II «О распространении (юрисдикции. – а. А.) Первопрестольного Святого Эчмиадзина на российских армян» [1008] . А в грамоте на имя католикоса от 30 июля 1768 г. сказано о том, что по примеру предков «равномерно соизволяем, как настоящего честнейшего патриарха Симеона, так и будущих преемников его патриаршего престола, такожде юзбашей и весь честной армянский народ в нашей императорской милости и благоволении содержать» [1009] . С этого времени не только армянский народ, но и Церковь, и патриарший престол могли рассчитывать в трудную для них минуту на покровительство и защиту русского правительства.

В 1770 г. императрица направила в Сенат высочайший указ, где, в частности, говорилось: «Как еще со времени Государя Императора Петра Первого дозволено было здесь и в Москве строить армянские церкви, то вследствие того Мы ныне повелеваем дозволить армянам построить для отправления по их вере церковной службы… на отведенных от полиции пристойных местах публичные каменные строения, так как и построенные с давних лет, кои ветхи, вновь поправить» [1010] .

Поэтому вполне закономерно, что вскоре был дан благожелательный ответ Екатерины II на прошение, поданное в апреле 1770 г. петербургской армянской общиной во главе с придворным ювелиром И. Лазаревым, «дозволить построить им в Петербурге, для отправления по их вере службы церковь, и под оную отвести им место». 2 мая 1770 г. последовал указ, объявленный генерал-полицмейстером Чичериным: «…армянам те церкви как здесь (в Петербурге. – а. А.), так и в Москве построить дозволить, на таком же основании, как и католические строят, для построения оных церквей здесь (в Петербурге. – а. А.) и в Москве отвести от полиции способные места» [1011] .

К этому указу, 22 мая, генерал-полицмейстер Чичерин сделал дополнение, сообщив, что: «Для построения оной армянской церкви место за способное нашел на Невской проспективе, где малая собственная (придворная. – а. А.) конюшня». Конюшенная контора, которую запрашивал об этом Чичерин, ответила, что не имеет надобности в месте «по проспективе» (Невскому проспекту. – а. А.) до Казанской церкви, «от двора умершего камергера Возжинского, по улице поперечнику 31 сажень, в длину во двор, под дворы смежные купцов Бока и Пучкова 41 сажень» [1012] . Малая собственная конюшня императрицы, о которой упоминается в указе, и деревянные строения при ней снесли, и в мае 1771 г. начато строительство храма.

Возведение армянского храма в Петербурге тесно связано с именем Ованеса Лазаряна (Ивана Лазарева; 1735–1801) – одного из прогрессивных деятелей армянского освободительного движения XVIII в., направленного на свержение турецкого ига. Отец И.Л. Лазарева – Лазарь Назарович Лазарев прибыл в Россию в 1750 г. из Новой Джульфы (близ Исфахана, Иран). Свое дело в России Лазаревы начали с основания шелковых мануфактур, а к 1770-м гг. владели крупнейшими горнозаводскими предприятиями. Старший сын Лазаря Назаровича Лазарева – Иван отличался особым талантом в области предпринимательства и политической деятельности. Он не раз с успехом выполнял сложные правительственные поручения дипломатического и финансового характера [1013] .

20 мая 1774 г. Ивану Лазаревичу, как и его отцу и братьям, пожаловано российское дворянство на основании «диплома на графское достоинство от Римского императора Иосифа барону Иоанну фон Лазареву» [1014] .

Иван Лазарев состоял советником при Екатерине II по вопросам восточной политики, советником Государственного банка России, ювелиром императорского двора. Он также числился викарием Эчмиадзинского патриаршего престола и сопровождал архиепископа Иосифа Аргутинского в поездках по России.

Семья Лазаревых в течение 100 лет, до самого ее прекращения в 1871 г. по мужской нисходящей линии, отличалась благочестием, благотворительностью и любовью к просвещению. Они построили для своих единоверцев храмы в Петербурге и Москве, основали в Москве для образования своих соотечественников Армянское училище (1815 г.), переименованное впоследствии в Лазаревский институт (ныне – Институт востоковедения), учредили армянскую типографию, издавали религиозные и исторические памятники древней армянской литературы и участвовали во всех начинаниях, имевших целью религиозно-нравственное просвещение своих единоверцев [1015] .

Строительство армянской церкви в Петербурге – «в знатном у столицы положении на Большом проспекте (т. е. Невском), против каменного Гостиного двора», – началось в мае 1771 г. по инициативе и отчасти на личные средства И.Л. Лазарева. На строительство церкви он пожертвовал 30 тыс. руб. Неподалеку от места строительства возвели и дом Лазарева, который впоследствии он подарил церковной общине [1016] . Обстоятельства, связанные со строительством церковных зданий армянской общины, довольно необычны. О них рассказывает петербургский историк С. Шульц.

«В начале 1770-х годов Иван Лазарев предложил Императорскому двору и фавориту императрицы Екатерины II Григорию Григорьевичу Орлову приобрести оказавшийся в его владении огромный алмаз, захваченный в начале 1740-х годов в Индии знаменитым персидским завоевателем Надир-шахом и похищенный после его убийства в 1747 году. На несколько лет след алмаза был утерян, а в середине 1760-х годах он был куплен богатым купцом джульфинцем Григорием Сафрасом, приходившимся дядей братьям Лазаревым, переехавшим в Россию из Голландии и просившим племянников Ивана и Екима быть его душеприказчиками.

У Орлова не хватило денег на покупку драгоценности, но он показал алмаз императрице, и она заплатила за него Ивану Лазареву миллион золотых рублей из сумм Кабинета двора. Это было сделано без огласки, и в 1773 году, в день тезоименитства императрицы, алмаз был преподнесен ей Г.Г. Орловым „вместо букета“; таким образом, алмаз приобрел имя „Орлов“. (Ныне находится в Алмазном фонде России в Оружейной палате.) Часть огромной суммы денег, полученной за алмаз и выплачивавшейся казной в четыре этапа, Иван Лазарев вложил в постройку армянской церкви на Невском проспекте и двух домов при ней» [1017] .