Чтение онлайн

Учитывая, что долг семьи был равен двумстам тридцати ценам, которые дедушка отдавал уже несколько месяцев, шестьдесят пять за комплект походной одежды с оружием и рюкзаком — это настоящая обдираловка. На мгновение посетила мысль попробовать ночью обнести его лавку, но начинать свой путь с профессии мелкого воришки — идея так себе.

Ладно, значит, пока придётся обойтись подручными средствами и ориентироваться на месте. Может, сам найду что-нибудь полезное в горах или хотя бы то, что смогу обменять у торговца посговорчивее.

На площади уже гудела толпа. Утром мне деревня показалась не такой большой, но после полных двадцати минут ходьбы по однообразным улочкам, стараясь не врезаться в прохожих, понял, насколько ошибался.

Собравшийся народ в основном пришёл поглазеть и проводить тех, кто собирался идти в горы. Кто-то пытался в последнюю секунду передать заказ и попросить собрать для них трав. Другие же без устали галдели и старались впарить прохожим какие-то волшебные эликсиры, которые одновременно действуют на потенцию и увеличивают продолжительно жизни минимум лет на десять.

А там, где люди, там и услуги.

Обычная деревенская площадь поселения превратилась в настоящую ярмарку. Уличные девки искали клиентов, щеголяя в классических ханфу с открытыми разрезами на бёдрах. Не знаю, кого должен был приманить их вульгарный макияж, но учитывая, что девочки уходили и приходили, спрос, видимо, всё же был.

В горы собирались несколько групп. Самая большая, состоящая аж из десяти человек, заканчивала приготовления в самом центре. Они явно считали себя основной ударной силой, и становилось понятно, почему к ним тянулись самые ушлые торговцы. Они в последнюю минуту пытались выторговать у них заказ на шкуру, мясо и кости редких и сложных в добыче яогуаев.

Две другие группы поменьше, щеголяя начищенной экипировкой и запихивая в крепкие сумки дрова, припасы и котелки, явно собирались провести в горах несколько дней, а то и больше. Такого оборванца, как я, они вряд ли добровольно возьмут с собой и тем более станут платить. Тут как раз наоборот. Скорее всего, мне придётся расчехлять мошну и осыпать их медяками, которых у меня нет. А значит, остаётся лишь последний вариант.

Небольшая группа в три человека проверяла содержимое походных сумок, скрывшись в тени навеса торговца лечебными эликсирами. Судя по тому, как он жадно пересчитывал дневную выручку, продевая колечки медных монет через длинный шнурок, утро у него выдалось прибыльное, но меня волновал не он.

Крупный, высокий, широкоплечий мужчина с квадратной челюстью и длинной, но жидкой азиатской бородой натачивал лезвие своего гуандао. Оружие, которое представляло собой длинное древко, на кончик которого насаживалось крупное и широкое лезвие с болтающимися на ней железными кольцами, выглядело внушительным. Со стороны могло показаться, что в руках этого мужчины оно могло остановить не только коня на полном скаку вместе с всадником, но и тех, кто бежал за ним.

Подле воина на походной сумке сидела молодая девушка с пепельно-серебряными волосами, аккуратно убранными в хвост. Упавшая на лоб длинная чёлка закрывала половину её лица, показывая лишь единственный карий глаз. Она натянула походный шарф на нос, словно опасалась, что её узнают, и внимательно читала карту. Последним членом отряда был невысокий, но жилистый парень с нехарактерными для Империи рыжими волосами. Вот ему выделиться из общей массы, кроме огненного оттенка своей копны, так и не удалось.

Пускай, каждый из них выглядел уникально, кроме последнего, убедить попробовать присоединиться именно к ним меня сподвигнул ничейный четвёртый походный мешок. Он лежал на пыльной земле площади, терпеливо дожидаясь своего хозяина, который, кажется, опаздывал.

Не зря говорят, куй железо, пока горячо.

Я подошёл к отряду, который явно заметил моё приближение, и коротко поздоровался:

— Утра! Меня зовут Рен. С собой возьмёте?

Здоровяк осмотрел меня с головы до ног, молча фыркнул и продолжил натачивать свою глефу. Рыжеволосый парень проследил за реакцией главы отряда, словно спрашивал его разрешения, и так же не стал ничего говорить. Единственная, кто хоть как-то отреагировала на моё появление, стала та самая девушка с пепельными волосами. Она выглянула единственным глазом из-под походного кремового шарфика и спросила:

— Ты что, один пришёл, вот так, без отряда?

— Один, — уверенно ответил я, не обнаружив в этом ничего такого. — А что?

Здоровяк фыркнул.

— Ну точно село, иди лучше скот паси или чем ты там занимаешься.

После его слов заговорил и рыжий:

— Он хочет сказать, что не твоё это дело, парень. В горы по одиночке не ходят, даже за травами, так что это, давай без обид, договорились? Но шёл бы своими крестьянскими делами заниматься.

Ну уж нет, от меня вы теперь так просто не избавитесь. Я размял костяшки пальцев, кивнул на лежащий под ногами походный мешок и уверенно выпалил:

— Хозяин-то, смотрю, вас совсем не уважает. Мешок его лежит, а сам он где?

— Тебе какое дело? — холодно произнёс здоровяк.

— Мне? Да самое прямое! Его здесь нет — а я есть. Так что, если вы готовы и хотите попасть в горы раньше других отрядов, то я могу занять его место хоть сейчас. Конечно, после того, как обсудим мою плату.

Мужчина рассмеялся так сильно, что аж перестал натачивать лезвие оружия и убрал кремень за пояс.

— Ты ещё и плату требуешь? Да ты, смотрю, малой, совсем нас за новичков считаешь! Хозяин этого мешка скоро появится, а тебя к тому моменту уже должно здесь не быть, — вдруг взгляд его изменился, и, понизив тембр голоса, он продолжил. — Повторять не буду. В следующий раз просто сломаю тебе нос.

Девушка посмотрела на мужчину, затем перевела на меня взгляд и молча пожала плечами. Кажется, надо было подходить с другой стороны, но времени искать новый отряд у меня не было. К тому же, здоровяк действительно оказался прав. Не успел я и открыть рта, как в нашу сторону по ветру донесло крепкий запах алкоголя.

Шатающийся, едва переставляющий ноги худой человек в поношенной рубахе, от которой несло чуть ли не помоями, выпивая остатки рисового ликера из кожаной фляжки, не глядя шагнул из таверны. Если бы не то, как смотрели на него члены отряда, то принял бы за очередного пьянчугу. Однако, судя по всему, это и есть последний, недостающий член их маленького творческого коллектива.

Он пошатнулся на месте, сделал последний глоток из фляжки, а когда внутри не осталось ничего, кроме нескольких капель, то звонко выругался и швырнул её в толпу прохожих. Учитывая, что он и так едва держался на ногах, а в глазах у пьянчуги троилось, он перепутал цели и засадил в затылок одному из бронзовых от загара работников.

Он как раз устанавливал новую вывеску таверны и с помощью крепкого каната поднимал её над улицей деревни. От внезапного удара в затылок работник вжал шею в плечи, подпрыгнул на месте и случайно отпустил верёвку. Пьянчуга так и стоял на месте, шатаясь из стороны в сторону, но, когда раздался удивлённый визг человека, он шагнул вперёд и врезался в пробегающую по улице детвору.

Я заметил, как дёрнулась мышца на лице бородача, и в ту же секунду он сорвался с места. По его комплекции тяжело было сказать, но двигался здоровяк не хуже заправского атлета. Он за несколько стремительных прыжков преодолел стометровку и одной рукой успел поймать каменную вывеску. Работник от страха взвизгнул, трактирщик схватился за сердце, а дети закричали от страха. Только пьянчуга лежал лицом в грязи и что-то нечленораздельно мычал.

Бородач же держал одной рукой вывеску, которую пришлось поднимать с помощью каната. Даже несмотря на характерный рычаг, работнику всё равно приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы поднять её на несколько метров. А тут — одной рукой… Причём он всё ещё её держал.