Чтение онлайн

– Итак, Альбер Мартен. Вас ведь так зовут? – судейский голос говорил максимально сдержанным тоном и было не понятно, кому он принадлежал. Либо кому-то одному, либо всем сразу.

– Да.

– Вы понимаете, почему оказались здесь?

Альбер замялся.

Судья(и) повторил(и) свой вопрос:

– Вы понимаете, почему оказались здесь?

– Да, я понимаю, - неуверенно проговорил Альбер.

– В смысле «понимаю», Альбер? Как это еще понимать? Красны мои усы! Я тебе миллион раз говорил, что ты ничего не знаешь, ничего не понимаешь, ничего не помнишь и вину свою не признаешь, - в окружающее пространство звонко ворвался раздраженный голос генерал-генерала. Он был достаточно громким, чтобы испугать Альбера, но недостаточно, чтобы остальные могли его услышать.

– Простите, я растерялся.

Все люди, наблюдавшие за Альбером в тот момент, со вздохом стукнули себя по лбу.

– Что значит, что вы растерялись? Вы с кем говорите?

Альбер до конца не был уверен в том, что он на самом деле имел право общаться со своим «Адвокатом» во время суда, но решил лишний раз никого не обманывать.

– Я говорил со своим адвокатом, уважаемые судьи.

– Хорошо, продолжаем.

Альбер зацепился взглядом за три обезьяноподобных существа. Они подпрыгивали на одном месте и размахивали своими длинными, превышавшими габариты их тел, руками, которые изгибались в двух локтевых суставах каждая. Казалось, что они махали прямо ему. Возможно, они просто так общались между собой или с другими судьями. Альбер отвел глаза в сторону.

– Так почему вы оказались здесь, Альбер?

– Я не знаю.

– Не знаете? Минуту назад вы утверждали, что понимаете, что здесь делаете.

– Я занервничал и поторопился с ответом.

– Молодец! Вот так и продолжай. Ты ничего не знаешь, не помнишь и ни в чем не уверен вообще, ни в этом деле, ни в этой жизни, ни в чем-либо другом.

– Понятно. Похоже, господа, мы имеем дело с очередным приступом судебной амнезии, что так часто случается с людьми.

Все собравшиеся в зале судьи весело закружились в своих секторах. Казалось, что они посмеивались над Альбером.

– Позвольте же освежить вашу память, уважаемый Альбер Мартен.

Свет в зале потух, и все подсвеченные разными цветами сектора, скрылись в непроглядной темноте. Над головой Альбера во весь огромный купол шара загорелось изображение огромной космической туманности.

– Посмотрите внимательно на это изображение. Вам оно о чем-нибудь говорит?

– Нет, - довольно честно ответил Альбер.

– Это туманность Акрукса, что осталась после его взрыва.

Альбер смотрел на туманность, но не видел в ней ничего греховного или преступного. Он наблюдал одно из прекраснейших созданий во Вселенной. Огромное облако газа и пыли, что остались после сверхновой, превратились в живописную работу в стиле абстракционизма. Приплюснутая к полюсам, продолговатая, окрашенная во все цвета радуги, они красовалась на том месте, где ранее был Акрукс и стала его мемориалом в пространстве. В результате взрыва газы распространились вокруг эпицентра на несколько сотен парсек и продолжат распространяться еще долгие сотни тысяч и миллионов лет, пока энергия от взрыва не иссякнет окончательно.

Туманность исчезла, а вместо нее по внутренней стенке вновь выросли разноцветные сектора.

– Итак, что вы скажете об этом?

– Это красиво, - сказал Альбер то, что было у него на сердце.

– Интересно, что на предварительном слушании судьи из человеческого сектора сказали то же самое. Все-таки вы, люди, между собой больше похожи друг на друга, чем отличаетесь. Так значит красиво? Вы сделали это из эстетических соображений?

– Это ловушка, Альбер. Не ведись. Ты ничего не делал и ничего не знаешь.

– Я этого не делал. Она сама.

– Да, чисто технически звезда взорвалась сама, и вы ей не помогали. Но вы не сделали ничего, чтобы это предотвратить. Вот что мы имеем в виду. И сейчас мы пытаемся понять, почему вы поступили так, каковы были ваши мотивы, и что происходило в вашем мозге, когда вы принимали такое решение. От ваших ответов будет зависеть тяжесть вашего наказания. Так что потрудитесь объясниться. Почему вы воспрепятствовали процессу нейтрализации звезды и не исполнили свои прямые служебные обязанности?

– Они все и так прекрасно знают. Мы передавали им материалы дела.

– Вы ведь и так все знаете и вам должны были передавать материалы по делу, включая мои показания.

– Да, конечно. Мы слышали эту историю о том, как фландрейская цивилизация решила уйти из жизни и выбрала для этого такой экстравагантный способ. Нас интересует не это. Почему вы решили, что один человек имел право решать всю судьбу целой древней цивилизации?

– А как бы вы поступили на моем месте?

– Красны мои усы, будь они побриты, Альбер! Ты этим своим вопросом фактически сознался в своем виновности. Ну как так то!

Все телезрители, смотревшие трансляцию суда в реальном времени, издали мучительный стон. Альбер совершил серьезный прокол.

– Вопросы здесь задаем мы. Однако мы ответим. На вашем месте мы бы провели галактическое собрание и спросили мнение каждого его члена, прежде чем принимать какие-либо решения по этому вопросу.

– Ладно, все в порядке. Наши люди в комиссии замолвят за тебя словечко. Ты, главное, дальше без самодеятельности. Говори, что ты не являешься членом галактической комиссии, поэтому не знал, как следовало поступать на ее месте.

– Вы думаете, что галактическая комиссия смогла бы принять верное решение?

– Альбер! Что ты делаешь?!»

– Разумеется, да! Или вы считаете, что один человек обладает большими знаниями, опытом, навыками и разумением, чем целая галактическая комиссия?

– Нет, я так не считаю.

– Стало быть, вы признаете свою вину?

– Нет! Говори «Нет»!

– Нет.

Зрители суда в человеческом секторе обнялись и поцеловали друг друга в щеки. С Альбером еще не все было потеряно.

– Еще раз. Вы признаете, что галактическая комиссия знает больше, чем один единственный человек?

– Да.

– Но при этом вы считаете, что вы могли принять лучшее решение, чем целая комиссия.

– Нет, я так не считаю.

– Ох, Альбер. Я то подумал, что ты себя закопать решил. Но теперь я вижу, что ты тот еще хитрец. Молодец. Запутай их окончательно.

Альбер не обратил никакого внимания на замечания красноусого. Больше всего на свете он хотел не оправдать себя, а добиться справедливости. Возможно, в глубине души он даже хотел снискать наказание на свою долю, потому что понимал всю тяжесть своего проступка. Но перед этим он хотел, чтобы комиссия о чем-то задумалась.