Чтение онлайн

Тропа поворачивала влево, но Розалинда направила гигантскую лошадь прямо к ближайшему лесу. Заборы падали как прутики, и мы продолжали двигаться нелепым галопом через поля, оставляя за собой цепь опрокинутых изгородей.

На краю леса я оглянулся. Люди вновь собрались во дворе фермы, жестикулировали и смотрели нам вслед.

Через три - четыре мили вновь началась открытая местность, но не похожая на ту, которую мы проезжали только что. Она была усеяна группами кустов и деревьев. Трава была большей частью грубой, с большими листьями. В некоторых местах пучки ее достигали большой высоты, листья с острыми как бритва краями возносились на десять футов.

Мы прокладывали свой путь в траве, держась по-прежнему юго-западного направления, еще несколько часов. Потом мы въехали в рощицу странных, но красивых деревьев. Она выглядела как хорошее укрытие, здесь было несколько открытых мест, где росла трава, пригодная на корм лошадям. Поэтому мы решили остановиться здесь и поспать.

Я стреножил лошадей, а Розалинда взяла корзинку с едой и одеялами, и вскоре мы с аппетитом ели. Все было спокойно, и вдруг Петра начала свою ослепительную передачу мысли так неожиданно, что я прикусил себе язык. Розалинда закрыла глаза и схватилась руками за голову.

– Ради бога, не надо, - взмолилась она.

– Простите, я забыла, - небрежно сказала Петра.

Она с минуту сидела, прислушиваясь, а потом сказала:

– Она просит поговорить с кем-нибудь из вас. Она просит постараться, и будет передавать как можно громче.

– Хорошо, - согласились мы, - но ты молчи, иначе мы все оглохнем.

Я старался до предела усилить свою восприимчивость, но ничего не слышал, точнее, почти ничего, кроме какого-то слабого мерцания, подобно дрожанию воздуха.

– Плохо, - сказал я.
– Передай ей, что мы ее не слышим, Петра.

Мы закрыли восприятие, чтобы избежать оглушения, а когда Петра ослабила силу своей мысли до приемлемого уровня, она принялась передавать нам то, что восприняла. Мысленные образы были очень простой формы, так что Петра могла передавать их нам, не понимая. Они напоминали детские рассказы и повторялись помногу раз, чтобы облегчить нам понимание.

«Способности Петры нужно беречь. Это самое главное. Мы потом объясним причину. Трудно представить себе, что такая сила восприятия достигнута без специальной тренировки. Мы любой ценой должны обеспечить безопасность Петры. Она собирается нам помочь».

Хотя кое-что мы не поняли, главное мы усвоили безошибочно.

– Вы слышали?
– Спросил я у остальных, когда она кончила.

Да, они слышали. Майкл сказал:

– В этом есть что-то смущающее. Несомненно, сила посылаемой Петрой мысли несравнима с нашей, но что меня особенно поразило, так это то, что неизвестная была удивлена, что встретилась с такой способностью у примитивных людей. Вы заметили это? Похоже, что она имела в виду нас.

– Да, это так, - сказал Розалинда.
– В этом нет сомнений.

– Какое-то недоразумение, - вмешался я.
– Возможно, Петра внушила ей ошибочно, что мы люди из окраин. Что касается… - Я был прерван внезапным отрицанием Петры. Придя в себя, я продолжал.
– Она, несомненно, где-то на юго-западе, а все знают, что там на многие мили тянутся дурные земли. Даже если они где-то кончаются, и наша собеседница находится по ту сторону, то, как она может помочь нам?

Розалинда отказалась обсуждать это.

– Подождем - увидим, - сказала она.
– Все, что я хочу теперь, так это выспаться.

Я почувствовал то же самое, и поскольку Петра часть пути проспала в корзине, мы попросили ее следить за обстановкой и разбудить нас, если она увидит или услышит что-либо подозрительное. Мы с Розалиндой уснули раньше, чем коснулись земли.

Я проснулся оттого, что Петра трясла меня за плечо.

Солнце садилось.

– Майкл, - объяснила Петра.

Я раскрыл свой мозг.

– Они вновь вышли на ваш след. Маленькая ферма на краю дикой земли. Вы проехали ее, помнишь?

Я помнил, и он продолжил:

– Там сейчас собирается отряд. Они пойдут по вашим следам, как только рассветет. Лучше двигайтесь быстрее. Я не знаю, что перед вами, но могут встретиться люди, посланные с запада, чтобы отрезать вам бегство. Думаю, что ночью они будут держаться группами, они не рискнут расставить цепь из одиночных часовых, так как они думают, что вокруг бродят люди окраин. И если вам повезет, вы сможете пробраться незамеченными.

– Хорошо, - устало согласился я.

Затем задал вопрос, давно бывший у меня в мозгу:

– Что случилось с Салли и Кэтрин?

– Не знаю. Никакого ответа. Кто-нибудь знает о них?

Мысль Рэчел была ослаблена расстоянием:

– Кэтрин без сознания. Ничего от них не поступало.

Марк и я боимся… - Она замолчала.

– Продолжай, - сказал Майкл.

– Ну что ж, Кэтрин так давно без сознания, что мы думаем, она умерла.

– А с Салли что?

Ответ был дан с еще большей неохотой:

– Мы думаем… Мы боимся, что с ее мозгом произошло что-то странное. Мы слышали один или два ее вскрика. Очень слабых, еле различимых, так что мы боимся… - Она вновь замолчала.

После паузы резко и сурово прозвучала мысль Майкла:

– Ты понял, что это значит, Дэвид. Они боятся нас. Готовы уничтожить нас, чтобы узнать побольше. Они не должны захватить Розалинду и Петру. Лучше убить их, чем допустить это. Ты понял?

Я взглянул на спящую Розалинду. Садящееся солнце осветило ее голову. Я подумал о боли, которую причинили Кэтрин. Возможность того, что также будут страдать Розалинда и Петра заставила меня вздрогнуть.

– Да, - сказал Майкл, - я понимаю.

Я ощутил их сочувствие и поддержку, потом все пропало.

Петра смотрела на меня скорее удивленно, чем испуганно. Словами она спросила:

– Почему он сказал, чтобы ты убил Розалинду и меня?

Я собрался с мыслями.

– Только если нас поймают.

Я попытался говорить так, будто это обычное явление в подобных обстоятельствах.

Она внимательно выслушала и спросила:

– А почему?

– Видишь ли, мы отличаемся от остальных людей, которые не могут посылать мысленные картинки, а нормальные люди боятся, когда другие отличаются от них…