Чтение онлайн

Я на некоторое время отключился от беседы и узнал у Майкла, что вчерашний отряд отошел всего на несколько миль от того места, где к нему присоединилась та группа, что обстреляла нас и напугала гигантских лошадей. Трудно было точно обрисовать эту диспозицию человеку, сидящему передо мной, но он все выслушал спокойно и не казался встревоженным.

– Твой отец с ними?
– Спросил он.

Этот вопрос я не хотел задавать Майклу, не задал раньше, не хотел задавать и теперь. Я просто помолчал немного, а потом ответил:

– Нет.

Углом глаза я заметил напряжение Петры и понял, что Розалинда ругает ее.

– Жаль, - сказал человек-паук.
– Я надеялся, что когда-нибудь встречусь с твоим отцом в равных условиях. Из того, что я слышал о нем, я понял, что он должен быть в отряде. Может, он не такой уж фанатичный защитник правильного облика, как о нем говорят?
– Он продолжал смотреть на меня также пронзительно.

Я почувствовал поддержку Розалинды. Она поняла, почему я не задал этого вопроса Майклу.

Затем, совершенно неожиданно, этот человек оставил меня и перенес свое внимание на Розалинду. Она молча смотрела на него. В течение долгих секунд она стояла, выпрямившись, и отвечала ему холодным равнодушным взглядом. Затем, к моему удивлению, она отступила и отвела свой взгляд, а потом покраснела. Он слегка улыбнулся… Но он ошибался. Это не было капитуляцией перед более сильным характером, как он считал. Это были отвращение и ужас, которые пробили защиту Розалинды. Я взглянул на него через мозг Розалинды. Он был отвратителен и ужасен. И чувства, которые испытывала Розалинда, не были страхом женщины перед мужчиной, это был ужас ребенка перед чудовищем. Петра тоже уловила этот ужас и вскрикнула.

Я прыгнул на него, опрокинул табуретку и бросил наземь человека-паука. Два человека, стоявшие за нами, бросились на меня, но прежде, чем они смогли схватить меня, я нанес ему страшный удар.

Однако человек-паук перенес его довольно легко. Он сел, и некоторое время тер подбородок. Затем угрюмо улыбнулся мне, но без особого удивления.

– Тебе надо кое-что растолковать, - сказал он и поднялся на свои невероятно длинные ноги.
– Ты видел здесь не так уж много женщин, не так ли? Взгляни на них внимательнее, тогда поймешь. Может, ты тогда лучше поймешь. Потому что только эта может иметь детей. А я уже давно хочу иметь детей, хотя бы для того, чтобы унаследовать то, чем владею, - он вновь угрюмо ухмыльнулся.
– Лучше примирись с этим, парень. Будь разумным человеком. Второго шанса я тебе не дам.

Он перевел взгляд на держащих меня людей.

– Выведите его, - сказал он.
– И если он не поймет, что значит остаться здесь, то научите его.

Двое вывели меня наружу. В конце расчищенной площадки один подтолкнул меня башмаком.

– Иди сюда, - сказал он.

Я остановился и повернулся к нему. Один из этих людей направил на меня лук со стрелой. Кивком головы он велел мне идти. Я прошел несколько ярдов, и нас скрыли деревья.

Этого они и ждали. Они не стали стрелять в меня, а просто избили и бросили на землю. Помню, что я летел по воздуху, но не помню, как приземлился…

Меня куда-то тащили. Я чувствовал чьи-то руки на своих плечах. Маленькие ветви царапали меня по лицу.

– Тс-с-с-с!
– Прошептал рядом со мной чей-то голос.

– Одну минутку, сейчас я приду в себя, - прошептал я в ответ.

Меня перестали тащить. Я лежал ничком, но потом перевернулся. Женщина, молодая женщина, сидела рядом со мной на корточках и смотрела на меня.

Солнце опускалось, и над деревьями стояла полутьма. Я не мог хорошенько рассмотреть ее. Можно было заметить, что темные волосы этой женщины свисали по обеим сторонам ее загорелого лица, а черные глаза внимательно рассматривали меня. Платье ее было неописуемо красного цвета, оно было покрыто пятнами, а корсаж разорван. У него не было рукавов, но больше всего меня поразило то, что на нем не было креста. До сих пор я никогда не видел женщин без нашитого на платье креста. Это выглядело странно, почти неприлично. Несколько секунд мы смотрели друг другу в лицо.

– Ты не узнаешь меня, Дэвид, - печально сказала она.

До сих пор я ее действительно не узнавал. Но когда она сказала «Дэвид» - я ее вспомнил.

– Софи, - сказал я.
– О, Софи!

Она улыбнулась.

– Дорогой Дэвид, - сказала она.
– Они тебя крепко побили?

Я попытался подвигать руками и ногами. Они одеревенели и болели во многих местах, также как и все тело, а также голова. Я чувствовал, что у меня на щеке запеклась кровь, но в целом я, по-видимому, легко отделался. Серьезных повреждений не было. Я попытался встать, но она взяла меня за руку.

– Нет. Еще не время. Подожди, пока стемнеет, - она продолжала глядеть на меня.
– Я видела, как вас привели. Тебя, маленькую девочку и взрослую девушку. Кто она, Дэвид?

Этот вопрос окончательно привел меня в себя. Я вспомнил о Розалинде и Петре и попытался вступить с ними в контакт. Никакого ответа. Майкл уловил мой страх и постарался успокоить.

– Слава богу! Мы очень волновались за тебя. Спокойнее, они в порядке, только устали и, очевидно, теперь спят.

– Розалинда?

– Все в порядке, я же сказал уже об этом. Что случилось с тобой?

Я рассказал ему. Это продолжалось несколько секунд, но они показались Софи очень долгими.

– Кто она, Дэвид?
– Повторила Софи.

Я объяснил, что Розалинда моя двоюродная сестра. Софи выслушала и медленно кивнула.

– Он хочет взять ее себе?
– Спросила она.

– Он так сказал, - угрюмо ответил я.

– Она сможет рожать ему детей?
– Продолжала она.

– Чем ты можешь мне помочь?
– Спросил я.

– Значит, ты ее любишь, - продолжала она.

Опять слова… Когда думаешь вместе, когда мысль принадлежит не только тебе, когда не остаешься в одиночестве, как все остальные люди, когда ты и она смотрите на мир одними глазами, любите одним сердцем, радуетесь одной радостью, когда бывают мгновения полного слияния, и ничто не разделяет вас, пусть даже тела ваши отделены друг от друга большим расстоянием… Когда ощутишь все это, тогда поймешь, как грубы слова.

– Мы любим, друг друга, - сказал я.

Софи кивнула. Она подобрала своими коричневыми пальчиками две веточки и переложила их. Потом сказала:

– Он ушел к воюющим. Она теперь в безопасности.

– Она спит, - сказал я.
– Они обе спят.

Она удивленно взглянула на меня.

– Откуда ты знаешь?

Я кратко объяснил ей все как мог. Она продолжала перекладывать прутики и слушать. Потом опять кивнула.

– Я помню. Мама говорила мне что-то такое. Как будто ты понимал ее раньше, чем она начинала говорить. Это то самое?