Чтение онлайн

Этот спальничий, коего имя было Диегу Гонсалвиш, охваченный твердостью духа, спросил у одного человека из Лагуша, бывшего подле него, коего звали Перу Алеман [345] (я не ведаю, оттого ли, что он был уроженцем той земли Германии, или же по прозвищу, что ему дали), угодно ли тому было составить ему компанию, чтобы им обоим перебраться вплавь.

— С доброю верой (Por boa fe!) [346] ! — молвил тот. — Не сможешь ты попросить у меня вещи, кою я с большею охотою тебе предоставил бы.

Каковой [Перу Алеман] еще не закончил своего ответа, как уже бросился в воду (quando ja se derribava a agua), начав плыть, и с ним также спальничий; а после него один эшкудейру инфанта, звавшийся Жил Гонсалвиш, каковой уже поучаствовал в захвате первых мавров под предводительством Антана Гонсалвиша, и также в войне с сими прочими маврами, соседними с нашей Испанией, и почитался за доблестного мужа (bom homem); и сразу затем другой спальничий инфанта, звавшийся Лионел Жил, сын того кавалейру, коему вручен был крестоносный стяг; и также много других вслед за сими.

Однако противники, хотя и видели их, принимали за игру движущую силу их труда, полагаясь на свою многочисленность, и, кроме того, думали, что победа придет к ним, как это случилось у них иным днем, когда они убили семерых с других каравелл.

Наши, как только смогли твердо стать на почву, то держались на ней прямо, следуя посему вперед столько, сколько могли, туда, где противники двинулись на них. И христиане ради того, чтобы продвинуться, мавры же для того, чтобы им воспрепятствовать, начали свое сражение, метая свои копья, чрез что ясно можно было узнать нелюбовь, бывшую между ними. Однако же сражение [со стороны] мавров велось уже не столько по причине вражды, сколько ради защиты их жен и детей, и еще более ради того, чтобы спасти собственные свои жизни. Весьма дивились они, однако, подобной твердости, кою ощущали во врагах, и хотя сравнение было неравным по численности одних и других, ибо мавров было гораздо более, но так как Бог пожелал помочь своим людям, то они тотчас же убили шестнадцать, прочие же были разгромлены в весьма короткий промежуток [времени].

И хотя любовь к женам и детям доходила до крайности среди всех прочих чувств, что в них [маврах] были (как естественным образом у всех бывает), увидев себя разгромленными, они озаботились лишь тем, чтобы спасти самих себя (guarecer si mesmos), ибо смерть есть конец всех прочих ужасных вещей.

И так, побежденные, они обратились в бегство, в ходе чего достаточно их погибло.

И поскольку жара стояла сильная, они же [наши] были утруждены, то не смогли преследовать их [мавров] далеко; хотя и захватили пятьдесят семь, с коими возвратились на свои каравеллы.

Хотя все потрудились в том деянии и все заслуживают за него славы и почести, на первое место следует поставить тот Диегу Гонсалвиша и, равным образом, человека из Лагуша, что переправился с ним, по той причине (por aquele respeito), о коей мною уже сказано — что в начале лежит наибольшая доля славы. И, действительно, так то и признал инфант, ибо оказал ему затем великую милость, как всегда имел обычай поступать с теми, кто добро ему служил.

Так, захватив тех мавров и приведя их на корабли, они тотчас начали расспрашивать некоторых раздельно о том, где, как они думали, удастся отыскать других [мавров], убежавших из компании. От каковых [мавров] получили ответ, что, согласно их мнению, они должны были пребывать в одном селении, называемом Тира, каковое лежало на материке, оттуда приблизительно в восьми лигах вдоль по побережью.

И, полагая, что чем раньше они двинутся на них, тем более их поход принесет пользы, ибо считали, что поскольку деяние было столь недавним, они найдут мавров не озаботившимися их походом, отбыли сразу тою же ночью на другую сторону три каравеллы из самых малых и легких, что были в компании, а все прочие люди — в лодках, взяв с собою двух мавританок, чтобы они указывали путь.

И в первую четверть ночи они прибыли к мысу, где оставили корабли и высадились на землю. И так как они еще не ощутили время достаточным для того, чтобы отправляться, они отдохнули там до тех пор, пока не забрезжила заря, при свете коей они и отправились своим путем. И, достигнув переправы через небольшой морской залив, встретили множество алмадий, среди коих была лодка, что мавры захватили у каравелл из Лиссабона, однако уже почти вся поломанная (ja acerca todo desfeito); они, все же, взяли ее с собою для своих каравелл.

И, пройдя оттуда вперед, они нашли одного мавра, коего убили — я полагаю, это произошло потому, что он сам пожелал искать путей для сего. И оттуда они прибыли в местность Тиры и двух других деревень, однако не нашли там ничего из того, что искали, ибо мавры уже все бежали. И, таким образом, они принуждены были возвратиться на свои каравеллы.

И оттуда они перешли в местность Тидре, где отдохнули по причине вод, что там имелись.

И когда они так пребывали, послали предводители некоторых из тех [людей], дабы они пошли за ослами, чтобы слабые могли вернуться на них верхом к кораблям; каковые [люди], отправившись с поручением, что им было дано, обнаружили пятерых мавров, коих без большого труда пленили. И когда они таким образом возвратились, молвил Лансароти, чтобы, поскольку было уже поздно, они отдохнули тою ночью, и что на другой день он желал сказать им некоторые вещи, о коих они тогда же и узнают.

Когда же на следующий день собрались вместе все сии принципалы по велению предводителя, как вы уже слышали, а также все те, кто прийти туда пожелал, молвил Лансароти:

— Сеньоры и друзья! Поскольку была на то милость инфанта, нашего господина, сделать меня вашим предводителем, к вашему, однако же, удовольствию и по вашему желанию, и по сей причине я представляю здесь его особу, то от его имени я благодарю вас за ваш великий труд и добрую волю, кою я встретил среди всех вас, прочих, в сем деянии, на каковое отправились вы ради службы ему; о каковом [деянии] я поведаю ему лично, когда Богу угодно будет, чтобы мы снова предстали пред его очи, таким образом, чтобы за заслугу ваших трудов могли бы вы обрести ту награду, коей столь справедливо заслуживаете. Теперь же, как вам известно, мы отбыли из нашего поселка с основною целью — явиться для завоевания сего острова, и так как Бог пожелал нас для сего устремить и помочь нам (aviar-nos), посему должны мы много Его благодарить, ибо хотя мы и не захватили стольких мавров, как в прошлые разы, все же наша победа была достаточною, ибо в середине дня мы взяли их в окружение и пошли на них, как вы видели; и хотя было их столько, они оставили лагерь на нашу милость (ao nosso vencimento), и мы вступили в их землю, и взяли вещи их без какого-либо противодействия, от чего достались нам почесть и слава пред теми, кто получил о сем подлинное знание. Что же касается нашего прибытия, то, согласно намерению, кое мы имеем, деяние свершено, после чего я прекращаю быть вашим предводителем; ибо, согласно распоряжению (regimento), кое я имею от сеньора инфанта, после взятия сего острова каждый волен распоряжаться собою как ему угодно и отправиться в любую сторону, где он предчувствует свою прибыль или пользу [347] . И посему мне представляется добрым, чтобы те немногие [мавры], коих мы захватили, были бы поделены таким образом, чтобы каждый получил свою подобающую часть и последовал тем путем, каким почтет за благо. Со своей же стороны заверяю вас, что я готов к любому труду или опасности, что мне выпадет во имя службы Богу или инфанту, моему господину, ибо со столь малою добычею я не намерен возвращаться пред его очи.

Все прочие отвечали, что все сказанное Лансароти было весьма добро обдумано; и тот же час начали делить поровну свою добычу, из каковой каждый получил согласно своему жребию.

И после сего задал Лансароти вопрос всем прочим предводителям, о том, что они желали делать [далее].

Суэйру да Кошта, Висенти Диаш, судовладелец, Жил Ианиш, Мартин Висенти, лоцман, Жуан Диаш, также судовладелец, ответили, что, поскольку их каравеллы были малы, а зима была весьма близко, они почитали опасным свое пребывание в том смысле, чтобы идти далее вперед, и посему намеревались вернуться назад в Португалию.

Однако о том, каково было их возвращение, мы должным образом поведаем далее по ходу истории.

Гомиш Пириш, что находился на королевской каравелле как главный капитан, а равно и как человек, в коем были отвага и авторитет, среди всех начал говорить о своем намерении таким образом:

— Представляется мне, — молвил он, — что решение капитанов сих малых каравелл — это возвратиться в королевство, страшась опасности, что может для них воспоследовать, если зима застигнет нас далее того места, где мы находимся. И поскольку вы, прочие, досточтимые сеньоры и друзья, весьма хорошо знаете, сколь велико желание сеньора инфанта узнать что-нибудь о земле негров, в особенности о реке Нил [348] , я посему намерен совершить путешествие к той земле и потрудиться, сколько смогу, дабы добраться до нее [реки], а затем и об иных вещах получить самое точное знание, какое смогу. И в сие вкладываю я всю надежду на величайшую награду в сем путешествии, коя не будет для меня малою, ибо ведаю я, что сеньор инфант дарует мне милость и почесть за сие, с чем смогу обрести я прибыль большую. И поскольку я имею [для сего] корабль достаточный, то ошибусь, коли противоположное сему содею. И посему, коли кто-нибудь из вас, прочих, пожелает составить мне компанию, я целиком нахожусь в вашем распоряжении — при том, что это не будет лежать вне сего намерения.