Чтение онлайн

Там они стали держать совет [о том], каков будет их путь после сего события (aquecimento); и (оставляя долгие обсуждения, кои о сем они вели) решили, наконец, войти в некоторые из заливов, что лежат между Белым мысом и мысом Тира (Cabo de Tira) [304] , полагая, что не могло быть так, чтобы на тех островах они не обрели бы еще какой-нибудь прибыли; с чем все были согласны, ибо надежда на прибыль одинаково отвечала всеобщему желанию.

На следующий день они отправились в свой путь, согласно ими решенному. И, находясь уже на отмелях (baixas), они узрели один остров, что находился далее всех прочих, однако весьма малый и песчаный, где они спустили свои лодки, дабы увидеть, смогут ли найти что-нибудь из того, что искали. И вправду, мавры побывали там незадолго до того, как представилось по сетям и прочим рыболовным снастям, что они там нашли, и в особенности по великому множеству черепах, коих, верно, было до ста пятидесяти [305] .

И так как может статься, что не все читающие сию историю имеют знание о сей рыбе, знайте, что черепахи суть не что иное, как морские животные (cagados de mar), раковины коих размером как щиты. И я уже видел некоторых похожих в сем нашем королевстве в лагуне Обидуш, что между Атогией и Педернейрой [306] . И хотя на тех островах в достатке имеется многих и добрых рыб, тамошние мавры почитают сию за самую особую.

И наши, полагая, что те люди перебрались на другие острова (ибо, как представляется, они заметили их), решили не брать ничего из того, что там нашли, ибо мавры по здравом суждении должны были вернуться на остров, и то должно было стать залогом их уверенности, ибо тогда они, вернувшись сами, могли одержать над ними известную победу.

Изменила бы фортуна самой сущности своей, коли всегда совершала бы свои повороты в одну лишь сторону; каковая, следуя обычному своему ходу, не пожелала, чтобы наши корабли возвратились, совершенно счастливые выпавшей на их долю победою, ибо, как писано в комментариях Цезаря, враги не могут претерпевать длительную скорбь, а друзья — продолжительное блаженство.

И посему мы поведаем здесь о сем происшествии, пусть оно и печально, дабы история наша следовала верному своему порядку.

И было так, что на следующий день весьма рано лодки возвратились на остров, согласно решению, на каковом они прежде остановились; однако уже не нашли там ни сетей, ни прочих рыболовных снастей, но лишь черепах, кои были связаны веревками. Все же они предположили, что мавры, хотя и забрали все то [снаряжение], не могли быть очень далеко оттуда.

И так пребывая, оглядываясь во все стороны, они увидели другой остров, каковой отделялся проливом, проходившим между обоими [островами], scilicet, тем, на коем они находились, и другим, каковой они таким образом зрели. И, возжаждав найти тех мавров, думая, что фортуна в той схватке будет к ним не менее милостива, чем она была во всех прочих [схватках], что были у них в том путешествии, они решили отправиться на оный остров, дабы увидеть, найдут ли то, чего так жаждали, не ведая о молчаливой тайне, каковую враждебный жребий уготовил им. И посему быстро поместились они в свои лодки, в коих и переправились на оный остров; и, как люди малого благоразумия, стали разбредаться по нему, столь дерзновенно, будто шли по собственным своим владениям во время великой безопасности.

И, как говорит Бернард в установлении об управлении домом, данном Ричарду, сеньору замка Амброзио, тот, кто не предполагает, что враг может подумать то же, что думает он сам, подвергается опасности. И мавры, имея тот же самый помысел, что и наши, проявив большую бдительность при собственной охране, устроили три засады, лучшим образом, каким могли, позади некоторых песчаных гор, что там были, где и пребывали в ожидании, пока не увидели, что наши оказались близко от них. И, видя свое великое преимущество, они раскрыли свой обман, и с силою двинулись на наших, как люди, желавшие отомстить за плен своих родичей и друзей. И хотя великим было число их в сравнении с немногочисленностью наших, [последние] не повернули назад, но обратили лица к ним, как люди, в коих не возобладал страх, и стояли супротив врагов весьма долгое время, в ходе коего мавры понесли великий урон, ибо удары христиан не были напрасны.

Все же под конец наши люди, видя размеры опасности и понимая, что по необходимости надлежало им вернуться, начали отступать, — не как люди, обратившиеся в бегство, но со всею защитою и твердостью, каковых требовал случай.

И поистине сражение было весьма великим, и велось такими людьми, желанию коих оно весьма отвечало; все же основная доля урона до прибытия к лодкам неизменно выпадала маврам, ибо много их погибло при том отступлении [наших]; из христиан же, хотя и были среди них раненые, еще не пал ни один.

Когда же они оказались уже рядом с лодками, то, поскольку лодка Алвару Жила была самой близкой (era mais prestes) или же самой удобной для посадки, в ней укрылась наибольшая часть наших христиан, и равным образом в лодке Мафалду; но прочие, что оставались, желая укрыться в лодке с корабля Гонсалу Пашеку, очутились в крайней опасности, поскольку лодка та была большой, и хотя груз ее был меньшим, ее не удалось вывести в открытое море (recolher ao alto), как прочие, что были меньше; и она осталась на суше, ибо представляется, что была последняя четверть отлива.

И некоторые из тех, кто умел плавать, видя опасность для себя столь близкою, бросились в воду, в коей вплавь спасли свою жизнь. Однако прочие, коим не ведомо было сие искусство, по необходимости должны были приготовить волю свою к терпению, приняв тягостную кончину, защищаясь, однако же, так долго, сколько их силы могли им позволить.

И таким образом окончили там свою жизнь семеро, коих души Бог милостью Своею да примет в обитель святых. И поскольку говорит святое писание, что тот, кто молит за других, молит сам за себя, соблаговолите вы, читающие сию историю, представить Богу свои мольбы (senhas oracoes), дабы их души чрез ваше посредничество получили бы сколько-нибудь приумножения к своей славе.

Две другие лодки [307] , видя такую смерть тех [своих товарищей], вернулись на свои каравеллы с великою печалью, с каковою и отбыли, держа путь на Эржин [308] , дабы запастись водою, коей у них уже была нехватка.

Мавры же отвезли лодку на реку Тидер, где уничтожили большую ее часть, дабы извлечь из нее доски вместе с гвоздями; однако я не знаю, с какою целью, ибо их умения недоставало для того, чтобы воспользоваться ими.

И некоторые впоследствии говорили, что слышали, будто кое-кто из тех мавров, волею случая попавших в нашу власть, утверждал, что их товарищи съели тех убитых. И хотя некоторые [мавры] утверждали противное, желая избавить своих товарищей от столь страшной вины, все же правда то, что у них в обычае есть печень друг друга и пить кровь; и сие, говорят, они делают не со всеми, а только с [теми] немногими, кто убил их отцов, сыновей или братьев, почитая сие за великую месть.

И в сем, мне кажется, нет сомнений, ибо в книге Марка Павла [309] говорится, что сии вещи были во всеобщем обычае среди многих народов тех восточных краев; и я также вижу, что среди нас обычно выражение, когда мы говорим о каком-нибудь человеке, питающему ненависть к другому, что такую неприязнь питает он к этому своему врагу, что, коли мог бы, съел бы его печень и выпил бы его кровь.